— Теперь тебе, наверное, хочется закричать, — с кривой улыбкой произнесла Перенель. — Давай, не стесняйся.

Морриган подчинилась. Разомкнув челюсти и черные губы, она показала свои жуткие зубы и издала вой.

Душераздирающий вопль разнесся по острову. Последние целые стекла на Алькатрасе рассыпались вдребезги, и водонапорная башня закачалась. По ту сторону бухты город заволновался: сигнализации в офисах, домах и машинах сработали одновременно, и береговую линию охватила какофония. Все собаки в радиусе ста километров от острова жалобно завыли.

От этого крика оставшиеся стаи птиц взлетели в ночное небо в оглушительном взрыве хлопающих крыльев и хриплых криков. Многие тут же оказались в плену паутины и упали вниз под весом сетей, развешанных между брошенными зданиями, на каждом открытом окне, от столба до столба. Едва они попали в ловушку, как пауки всех форм и размеров бесконечным потоком посыпались на них, закутывая в плотный серебряный кокон. В считанные минуты на острове снова стало тихо.

Несколько диких ворон спаслись. Шесть гигантских птиц пронеслись низко над островом, увернувшись от липкой паутины. Птицы взвились над бухтой Сан-Франциско, направились к мосту, взмыли ввысь и повернули обратно, чтобы напасть. Теперь они парили над ловушкой из паутины. Они описали круг над водонапорной башней. Двенадцать черных глаз остановились на Перенель, и, щелкнув клювами и когтями, птицы бесшумно метнулись вниз.

Перенель, склоненная над Морриган, краем глаза уловила движение, отраженное в черных глазах врага. Колдунья одним словом зажгла наконечник копья и повернула его в руках, оставив в туманном воздухе пылающий красный треугольник. Дикие птицы пролетели сквозь красный огонь… и изменились.

С неба упали шесть идеальных яиц и были подхвачены нитями тончайшей паутины.

— Завтрак, — восхищенно проговорил Ареоп-Энап, спускаясь по стене башни.

Перенель села рядом с бьющейся в путах богиней ворон. Опустив копье на колени, она окинула взглядом бухту и посмотрела на город, который называла домом уже больше десяти лет.

— Что будешь делать дальше, колдунья? — спросила Морриган.

— Не знаю, — честно призналась Перенель. — Похоже, Алькатрас теперь мой. — Эта мысль ее даже забавляла. — Мой и Ареоп-Энапа.

— Если ты не овладела искусством полета, то ты здесь в ловушке, — фыркнула Морриган. — Это собственность Ди. Туристы сюда не ходят. Здесь не проходят экскурсии, сюда не заплывают рыбаки. Ты такая же пленница, как была в своей камере. И к тому же по нижнему коридору бродит сфинкс. Он найдет тебя.

Колдунья улыбнулась.

— Пусть попробует. — Она повертела копье, и оно зазвенело. — Интересно, в кого он превратится: в девочку, львенка или яйцо?

— Ты знаешь, что Ди вернется. Ему нужна его армия чудовищ.

— Я буду его ждать, — пообещала колдунья.

— Ты проиграешь, — бросила Морриган.

— Люди уже не один век говорят нам с Николя об этом. И как видишь, мы все еще здесь.

— Что ты со мной сделаешь? — наконец спросила богиня ворон. — Если не убьешь, то я никогда не оставлю тебя в покое.

Перенель улыбнулась. Она поднесла наконечник к губам и стала осторожно дуть на него, пока он не раскалился.

— Интересно, а в кого превратилась бы ты? — рассеянно проговорила она. — В птицу или в яйцо?

— Я родилась, а не вылупилась из яйца, — ответила Морриган. — И не угрожай мне смертью. Я смерти не боюсь.

Колдунья поднялась на ноги и вонзила нижний конец копья в землю.

— Я не стану тебя убивать. У меня припасено для тебя более подходящее наказание.

Она посмотрела в небо, и ветер подхватил ее длинные волосы.

— Мне всегда было интересно, каково это — летать, парить бесшумно под небесами?

— Нет ничего лучше этого, — честно призналась Морриган.

Улыбка Перенель была ледяной.

— Я так и думала. Так что я отберу у тебя самое ценное — твою свободу и способность летать. У меня есть одна клетка как раз для тебя.

— Ни одна темница меня не удержит, — презрительно сказала Морриган.

— Она была создана, чтобы удержать Ареоп-Энапа, — сообщила Перенель. — Глубоко под землей ты никогда не увидишь солнца и не сможешь больше летать.

Морриган взвыла и заметалась из стороны в сторону. Водонапорная башня затряслась, но паутину старого паука невозможно было разорвать. Потом богиня ворон внезапно замолкла. Поднялся ветер, двух женщин окутал туман. Из Сан-Франциско донесся до них вой сирен.

Морриган закашлялась, и Перенель не сразу поняла, что богиня ворон смеется. Она знала, что ответ ей не понравится, но все равно спросила: