Они заехали на пересечение Двенадцатой и улицы Ривер, когда Эдриан крикнул:

– Мне нужно заправиться.

– Впереди есть Эксон, верно?

– Ага, в двух кварталах.

Когда светофор переключился, они рванули с места, рев двигателей пронесся в воздухе и только усилился, когда они въехали в путепровод. На заправочной станции они подъехали к бензоколонке, и Джим залил себе бензин лучшего качества.

– Как тормоза? – спросил Эдриан, разглядывая блондинку, вышедшую из подержанного автомобиля. Женщина направилась в супермаркет быстрого обслуживания, от души покачивая бедрами, концы ее длинных волос щекотали татуировку чуть выше копчика.

Джим рассмеялся. Болтливый придурок мгновенно потерял нить разговора, очевидно, оценивая возможность пойти за ней внутрь и спросить, не захочет ли она поиграть с его «болтом»… что, учитывая взгляды, бросаемые на него через плечо, выльется в большое, жирное «да».

– Почему мне кажется, что мои тормоза намного лучше твоих? – пробормотал Джим, вытаскивая шланг из бензобака.

– В плане здравомыслия? – Эдриан повернул голову. – Уверен? Потому что на свое в четверг ночью положил ты, а не я.

– Подумать только, а я-то решил, что твое общество стоит того, чтобы терпеть твою нахальность. – Джим вставил шлаг в бензоколонку. – Должно быть, совсем вышел из ума.

Он сел на мотоцикл и надел шлем.

– Так, ты хочешь вернуться назад и...

– Прости.

Закрепляя ремешок шлема под подбородком, Джим замер в процессе. Эдриан стоял рядом с ним с угрюмым выражением лица, его глаза всматривались в небо над заправочной станцией. Он был чертовски серьезен. Джим нахмурился.

– За что ты извиняешься?

– За то, что указал на нее в клубе. Я принял все за простую забаву, но вышло иначе. Мне не следовало толкать тебя на эту дорожку. Было неправильно.

То, что Эдриан волновался о вполне привычных для нормальных парней проблемах, удивляло, но, с другой стороны, может под колючей внешностью скрывалась ранимая личность.

Джим протянул руку.

– Все нормально. Между нами – все путем.

Эдриан пожал протянутую ладонь.

– Я стараюсь не быть таким засранцем все время.

– Давай не будем переоценивать свои возможности.

Эдриан улыбнулся.

– Окей, может, засранец просто чередуется с ролью кретина.

– От этого тоже легко не избавишься. – Джим завел мотоцикл и нажал ручку газа, закачивая свежее топливо в большие и голодные поршни. – Вперед, господа?

– Конечно, – сказал Эдриан, запрыгивая на свой байк. – В этот раз езжай первым.

– С собакой там все нормально, Эдди? – спросил Джим, окидывая взглядом животное, которое, казалось, в восторге от этого приключения.

– В порядке.

Направляя их в обратную сторону, откуда они приехали, Джим обращал внимание на ярко-желтое солнце, белоснежные облака, синеву неба и серый асфальт дороги. Река слева простиралась параллельно дороге, наряду с пешеходной дорожкой вдоль береговой линии. Только покрывающиеся листьями деревья, понатыканные в землю словно карандаши, еще не укрывали от ветра дорогу и клумбы, которые через пару недель покроются тюльпанами и нарциссами.

Вагон-ресторан «Риверсайд» был еще одной прибрежной достопримечательностью. В этой старой закусочной Джим бы почувствовал себя комфортно, и даже намеревался посетить его в будущем. Дело в том, что здесь готовили блины, за которые умереть не жалко…

Джим приспустил дроссель. На парковке стояла «БМВ» М6, чертовски похожая на машину Вина, а рядом была припаркована зеленая Тойота Камри.

А между машинами высовывалась пара ног, будто на земле лежал мужчина.

Разворот на сто-восемьдесят. Газу.

Потому что эти начищенные туфли определенно принадлежали Вину.

Залетев на парковку, он рванул к женщине, которая склонилась над… ага, это Вин ДиПьетро разлегся под небесами. Парень без движения лежал с лицом человека, к которому приклеили восковую матрицу.

– Что случилось? – Джим выставил подножку мотоцикла и соскочил с байка.

На него посмотрела женщина из «Железной Маски».

– Он просто упал. Как прошлой ночью, в клубе.

– Черт. – Джим нагнулся в тот момент, когда подъехали Эдриан и Эдди. Прежде чем они успели слезть со своих Харлеев, он махнул им, чтобы оставались на месте. Чем меньше людей знало о происходящем, тем лучше.

– Сколько он в отключке? – спросил он женщину.

– Минут пять или около того… О боже мой… Привет.