Шрифт:
– Я свяжусь с тобой.
– Окей.
Вин позволил дверям лифта закрыться и нажал кнопку своего этажа. Он должен поговорить с Девиной, причем нужно покончить с этой волынкой как можно быстрее. Не просто потому, что так будет честно по отношению к ней… у него возникло некое чувство срочной необходимости, не связанное с нежеланием ранить ее чувства.
Тот ужасный кошмар до сих пор преследовал его… прочно укоренился в его мозгу.
На двадцать восьмом этаже лифт издал тихое «дзинь», и Вин вышел в коридор, направляясь к своей двери. Когда он открыл дверь в дюплекс, Девина сбежала по лестнице с широкой улыбкой на лице.
– Смотри, что я нашла, убираясь в твоем кабинете. – Она протянула руки с коробочкой из Рейнхарда на ладонях. – О, Вин! Оно идеально!
Девина кинулась вперед, обнимая его за шею, и ему стало тошно от ее духов еще больше, чем от захвата. Когда она защебетала о том, что ей не следовало открывать коробочку, но она ничего не смогла с собой поделать, о том, как идеально кольцо село на ее палец, Вин закрыл глаза и в воображении увидел отголоски ночного кошмара.
Уверенность зажглась в его груди, неоспоримая, как его отражение в зеркале.
Она была не той, за кого себя выдавала.
Глава 20
Сев в зеленую Камри, Джим наклонился и протянул руку.
– Джим Херон. Подумал, что мы могли бы и познакомиться.
– Мария-Тереза.
Улыбка женщины была легкой, но теплой, и Джим, ожидая услышать фамилию, понял, что называть ее она не собирается.
– Спасибо, что подвезешь, – сказал он.
– Пустяки. Как Вин?
– Для парня, который недавно отключился на парковке, он выглядит нормально.
Джим смотрел на нее, пристегиваясь.
– Держишься? Говорить с копами – дело не легкое.
– Тебе Вин рассказал? Ты знаешь о записях с камер и...
– Да, рассказал, и спасибо.
– Да не за что. – Она включила поворотник, посмотрела по зеркалам и тронулась с места после того, как мимо проехал внедорожник. – Могу я кое-что спросить?
– Валяй.
– Как долго ты спишь с его подружкой?
Джим напрягся в плечах и прищурился.
– Что, прости?
– Позапрошлой ночью я видела, как ты ушел с ней из клуба, а она до этого около часа на тебя пялилась. То же самое прошлым вечером. Без обид, но я довольно часто вижу подобное, так что сомневаюсь, что на парковке вы только за руки держались.
Ну и ну…а она умна. Эта Мария-Тереза умна.
– Что ты думаешь о Вине? – спросил он.
– Не ответишь? Я тебя не виню.
– Какая у тебя фамилия? – Он мрачно улыбнулся, когда воцарилась тишина. – Не ответишь? Я тебя не виню.
Она покраснела, и Джим, выругавшись, смягчился.
– Слушай, извини. Последние пару дней выдались нелегкими.
Она кивнула.
– Меня это не касается, вообще-то.
В чем он не был так уверен.
– Просто из любопытства, что ты о нем думаешь?
Ожидая ее ответа, Джим задался вопросом, с каких это пор он превратился в современную версию Энн Ландерс с болтающимся между ног достоинством? А дальше он начнет делать масочки и гладить свою одежду.
Или даже… стирать ее.
Неважно.
– Ну, во всяком случае, – сказал он, подозревая, что она так и не ответит, – я не так уж и много о нем знаю, но Вин хороший парень.
Она посмотрела по сторонам.
– Как долго вы знакомы?
– Я на него работаю. У него – стройка, а у меня – молоток. Будто Небеса к этому руку приложили. – Джим подумал о Четырех Парнях и закатил глаза. – Буквально.
Когда они подъехали к светофору, она сказала:
– Я не ищу его внимания. Или чьего-либо еще.
Джим взглянул на небо сквозь устремлявшиеся в него небоскребы.
– Не обязательно искать, чтобы найти то, что тебе нужно.
– Я не собираюсь быть с ним, так что… да. Все верно.
Прекрасно. Шаг вперед. Два назад. Вин, казалось, проявляет интерес, но Марии-Терезе до этого и дела нет – хотя ясно, что парень ей нравится, и что он ей достаточно не безразличен, чтобы она волновалась о том, как тот доберется домой.
Они снова тронулись и проехали мимо идущей бок о бок парочки, державшейся за руки. Они не были молоды; они были стары.
Очень стары.
Но старость затронула только их кожу, а не сердце.
– Ты когда-нибудь была влюблена, Мария-Тереза? – тихо спросил Джим.
– Нашел, что у проститутки спрашивать.
– Я нет. Не был влюблен, то есть. Просто стало интересно, была ли ты.
Он коснулся стекла, и старушка это заметила, определенно подумав, что он ей помахал. Когда она подняла свободную руку, он задумался, что, может, все-таки и помахал.