ОЛЬГА. Ну, а как ты говорил?

ВАДИК. Ну, как-то не так.

ОЛЬГА. Ну, смысл был такой ведь, или нет?

ТАМАРА. Госпожа мать, дайте им разобраться, не лезьте!

ОЛЬГА. Да вы не лезьте сами! Это будет плюрально.

АСЯ. Правильно тебе мать Феофания, в смысле — Ольга Ивановна говорит! Тебе всё весело, дура такая?! Радуешься? Накаркала? От зависти лопаешься?

ТАМАРА. Вот спасибо.

АСЯ. А что — не так? Тампакс! А что? Сама сказала, так себя зовёшь.

ТАМАРА. Родная моя, я ж не при людях это, а в быту, так сказать, себе самой, когда я одна, так сказать, как Ольга вот себя. Я ведь тебя защищаю, я ведь к тебе в свидетели. В свидетели Иеговы, в свидетели Тутанхамона! Спасибо. А что — со мной можно не чичкаться. Я ведь здесь так, чтоб фа-фа, ля-ля, побазарить, на люстре покачаться.

АСЯ(рыдает). Ну, перестань, не задирайся, видишь, что творится, нет?

ТАМАРА. Нет, спасибо, я обиделась. Глеб, уходим. Я обиделась. Оленька и Вадинька, вам свидетель не нужен? Вы на машинке? Дотрясите меня до города.

ОЛЬГА. Конечно. Дотрясем. Поехали, Вадик. Вам куда, к вокзалу?

ТАМАРА. Да неужели я на вокзальную похожа?

ОЛЬГА. Вы же сказали, в аэропорту работаете.

ТАМАРА. Ну, работаю, а не прирабатываю, итит твою мать. Через день на ремень. Мне, главное, с «Кубы» выбраться. С острова! Поехали от этой идиотки. «Остров невезения в океане есть! Тут живут ужасные люди дикари!»

АСЯ. Сама идиотка.

ТАМАРА. Что ж ты такая поперечная-то стала, а? Я ж тебя защищала. На кого накинулась? На благодетельницу, да? Я ж к тебе по-людски, а ты?

АСЯ. Так не защищают. (Рыдает.)

ТАМАРА. Всё, до свидания. Поехали. Забирай портрет, Вадик, и вперёд, всё ясно с этой козой. Хорошо, хоть она сейчас нам раскрылась, а то бы мы, то есть — ты, Вадик, — так бы и прожил с нею и не знал бы, что она — коза. Глеб, пошли.

АСЯ. Сама коза.

ТАМАРА. Ах, так? Спроси у нее, сколько раз она замужем была, спроси! И сколько точно ей лет — спроси. Она даже вон его, работника церкви, и того охмурила! Ты не знал? Богохульница!

АСЯ. Молчи!

ГЛЕБ. Ну всё, я пошёл, мне надоело…

ВАДИК. Не понял? Глеб, мы ж с тобой общались…

ТАМАРА. Ну и что он тебе сказал?

ВАДИК. Сказал, чтоб я ходил в церковь. Потом — мы ели орешки. И вообще, это — не ваше дело!

ТАМАРА. Нет, моё. И правильно он тебе сказал. Надо грехи замаливать. Пора уже землей натираться, привыкать к ней, так сказать. Так. Сядем на дорожку, выпьем и пойдем. Только я одна буду сижа, ноги не держут. А кто-то один пусть все время ходит, ну? Ходи, Вадик, туда-сюда. Она говорила — ты хромой? Да нет, снова наврал. Ты не йог? А я читала, что все кавказцы йоги обязательно. Можешь разуться и по осколкам ходить, по стеклянным. Для юмора. И петь «Харя, Кришны, харя!». Ну?

ОЛЬГА. Вадик, скажи что-то? Закончить надо историю.

ТАМАРА. Вадик, правда — скажи веско? Закончить надо историю.

ВАДИК. Прости, Ася. Я сам не знаю, как так получилось. Нам надо просто было жить и все, но ты захотела не так, ты виновата поэтому…

ОЛЬГА. Вот это плюрально. Сказал, как надо.

АСЯ. Как ты мог, как ты мог…

ВАДИК. Прости, Ася. Ты сама захотела. Сегодня я понял, что нельзя тебя обманывать. И рассказал Ольге. Ольга приняла такое решение. И мы приехали.

АСЯ. Ты решил, точно?

ВАДИК. Я решил. Точно. Я поеду сегодня ночью к Ольге.

АСЯ. Стой! Подумай!

ВАДИК. Я подумал. Я буду с ней.

ТАМАРА(стукнула по столу кулаком). Гад же ты, Вадик! Растеребенькал ты мне душу! Так, я опять на твою сторону встаю, Аська, хоть ты и кинула в меня «аскорбинку». Но ты ж подруга. Если верный конь поранил ногу, не вини его — вини дорогу. Не виню, конь мой верный. (Достала из-под кровати ящик водки, на стол поставила.) Никуда не поеду. Надо свадьбу. Человек готовился. Вадик, понимаешь? То, что не в первый раз у нее, понятно, но все ж таки можно и пожалеть Аську мою, вдруг — в последний. Хотя она ищет. А кто ищет, тот… Давай, мы вас обкрутим и — ступай.