ТАМАРА. Ты сопишь, бабки сопят, на улице листья шуршат, форточка стучит вот. Все живы. Дом мой детский. Маленькая сидела утром в этой комнате, на кровати, ждала солнца. Пятна от него на полу были квадратные. За горой степь, туда уходили с Аськой. И если на небе тучка, по земле бегут пятна — пятно светлое, пятно темное. Наступлю на краешек пятна, задержать чтоб солнце. (Смеётся.) А по этой батарее с Аськой перестукивались, дуры. (Пауза.) Смотрю лирично в потолок, лирично мечтаю, лирично детство вспоминаю. Тут хорошо было. Ладно, поехали с орехами. Это чьё одеяло? Пахнет как-то. Ложись, спи, я встану. Ты рано встать хотел? Или рисовка была?

ГЛЕБ. А?

ТАМАРА. Про монастырь?

ГЛЕБ. Нет, пошёл. Пошёл, идти надо, да. (Пауза.) Господи…

ТАМАРА. Что?

ГЛЕБ. Сон приснился.

ТАМАРА. Ах, уймитесь, батенька. Ему сны снятся. А я, если усну, как в яму. Ну, очнулся?

ГЛЕБ. Очнулся. (Мотает головой.)

ТАМАРА(помолчала). Да, не врёшь — монахом стал. Рядом с ним баба спала, лежала, а он её и пальцем не тронул.

ГЛЕБ. Я тебя охранял. Тебе плохо вчера было.

ТАМАРА. Мне? Плохо? С чего взял? Да прям. Нормалёк.

Встала. Парик нахлобучила. Туфли найти не может. Пошла босиком по комнате. Заглянула в комнату, где старухи сопят. Молчит. Подняла куклу, на диван посадила. Нашла свою сумочку, достала сигарету, снова закурила. Смотрит в окно.

Как город красиво отсюда сверкает. Он прям тут на ладошке, на блюдечке. Пруд, а за ним огоньки.

ГЛЕБ. Что?

ТАМАРА. Я говорю, сильно лиричное похмелье у меня. Город какой красивый. Прям манит, зовёт. Такой ласковый, собака. Такой добрый издаля, гадинка. Вон клуб наш с колоннами. Погнил. Раньше, в той жизни, концерты были в клубах. Приехал к нам цирк, на скрипках наяривали, собачки, гипнотизёр. Говорит он: «Я с вами сделаю, что хочу!». Вызвал на сцену пацанят, давай им разные задания. Аська туда пошла, а я в зале. Он говорит: «Море!» — все качаются, как в море. Он говорит: «Самолет!» — они летят, как в самолете. Он: «Упали!» — они падают. Я прям чуть не лопнула — Аська загипнотизированная стала! Спрашиваю потом: «Ну, как гипноз?» А она: «Да ничего не было». Говорит, ходила помощница гипнотизёра сзади — мы ее и не видели, только на своих смотрели, — ну вот, ходила, била всех указкой по голове, палочкой такой, била и говорила: «Делайте, делайте!» И они делали. А мы думали — гипноз. А мы верили. (Смеётся.) Так и в жизни: будто кто ходит сзади и тыкает тебя указкой-иголкой: «Делай, делай!» Делаешь для публики, а зачем — не знаешь. Гипноз, гипноз, хвать тебя за нос.

ГЛЕБ(помолчал). Как ты?

ТАМАРА. В смысле?

ГЛЕБ. Дак ты не спала?

ТАМАРА. Да не спала, сказала же, оглох ты? Так, малёхо покемарила. (Пауза.) Надо же. Всё так же. Всё то же.

ГЛЕБ. Ну?

ТАМАРА. Что — ну? Добавить нечего.

ГЛЕБ. А здоровье? Здоровье твоё как?

ТАМАРА. А здоровье моё на букву «хэ». Хорошо, значит. Что с моим здоровьем быть может?

ГЛЕБ. Кричала вчера. Зачем?

ТАМАРА. А понты? (Смеётся.) Не бери в голову. Шутковала. Крепко скандалила?

ГЛЕБ. Было. Да нет, не врала.

ТАМАРА. Врала, сказала! (Пауза.) Привыкай. Больная я, не все дома. Это у меня каждый раз, как пьянка. Меня уже не зовут никуда в гости. (Смеётся.) Знают, чем дело кончится, что орать буду, потому — боятся. Я утром и не помню ничего. А что, я всю программу выдала?

ГЛЕБ. А?

ТАМАРА. Ну, плакала я? Говорила: зачем я живу, мне помереть надо?

ГЛЕБ. Говорила.

ТАМАРА. А кричала, что сын мой помер, а вы, свиньи — живёте?

ГЛЕБ. Кричала.

ТАМАРА. Била кого?

ГЛЕБ. Била. Этого, Вадика.

ТАМАРА(смеётся). Тише, русские! Этого колобка-обсоска? Так ему. Не так отоварить надо, чухана. Ещё надо сходить, врезать. А танцевала? А танцевать я танцевала, как перед смертью, нет?

ГЛЕБ. Танцевала. Только до того, как кричать.

ТАМАРА. Обычно бывает после. А тарелки не била?

ГЛЕБ. Нет.

ТАМАРА. Кроме шуток? Странно. Сдаю позиции. Унитаз разбить, тарелки, окна, обои заляпать — вот все мои действия обычно. (Смеётся.) Но я довольна. Потому как вся программа, практически, выполнена. Что теперь? Теперь, как писали в детстве в сочинениях про поход: «Усталые и довольные мы вернулись домой». Теперь могу ехать с сознанием выполненного долга. Дура, надо было на машине приехать, да думала напьюсь на свадьбе, ещё за руль потянет. Жить хочу. (Смеётся.) Здесь росла, замуж вышла, тут родила, тут Славик рос. Сделали мы как надо — съехались, разъехались. (Идёт по квартире.) Мы с моим в двухкомнатную, а мои отец с матерью в однокомнатную. Потом сын, муж, папка мой померли. Мамка квартиру продала, ко мне переехала. Продала, доллары под матрас засунула, спала на них. Мол, помру — тебе достанется всё. От, дура. Говно вопрос, я сходила, долларов наксерачила, вытащила настоящие у неё, и она до самой смерти на отксераченных долларах спала. А я себе — подтяжки, тряпочки. Потому что мне это надо сегодня, а не завтра, понимаешь? Ну, чтоб было не так мучительно и больно.(Пауза, закурила.) От, дураки. Зачем съезжались, разъезжались, если всё пошло на смерть, в топку эту пошло, зачем?! Шуму, гаму, переезду, споров, крику! Как курица на насесте квохтали, а зачем? Ни тебе, ни мне, ни им пользы никакой, зачем это было, зачем?! Если все участники этого цирка дали дуба, то зачем надо было заводиться? Как подкидные на досках до купола прыгали, а зачем, зачем, зачем, зачем, зачем, зачем?!