— Пошел, — сказал Алешка. — Никого нет. — Я нырнул в траву и потянул за собой шланг. Полз как разведчик в тылу врага. Алешка потом сказал: красиво полз, только попа из травы торчала.

Я подобрался к самому дому и просунул конец шланга в подвальную отдушину. Окно надо мной чуть приоткрыто, и слышались из него голоса. Хорошо бы подслушать, да некогда. Тем более что тут же окно хлопнуло — кто-то закрыл его изнутри, видно, большие секреты там затевались.

Я уже было собрался двинуть назад, но вдруг услышал Алешкин голос. Обернулся и похолодел: у костра стоял провороненный мною охранник. Он задавал Алешке какие-то вопросы, а тот громко и уверенно что-то заливал ему в ответ. Охранник махнул дубинкой в сторону дома, Лешка — рукой в сторону реки. Охранник присел к костру, чтобы прикурить, Алешка так сунул ему под нос дымящую головешку, что тот едва успел отдернуть голову. И начал чихать. А Лешка стал желать ему здоровья со всякими приговорками («расти большой, не будь лапшой» и т. д.). Словом, пообщались.

Наконец охранник прочихался и снова убрался на крыльцо, править свою нелегкую службу.

Я вернулся к палатке, забрался в нее и раскочегарил паяльную лампу. Через несколько минут внутри скороварки забулькало и зашипело. И я сел к костру, будто вообще тут ни при чем. И мы стали болтать с Алешкой, поглядывая на дом, ожидая результатов нашей диверсии.

— Долго еще? — не выдержал Алешка.

— Откуда я знаю.

И тут в доме распахнулось окно. И стал слышен из него всякий шум — звон посуды, музыка и смех. Смех становился все громче и дружней. И превратился в непрерывный хохот.

Охранник завистливо поглядывал на окно. Потом не выдержал, приоткрыл дверь и просунул в щель голову. Вот уж кстати, а то чтобы мы с ним делали?

— Пора, — сказал я, когда в доме начал угасать смех, а пятнистый охранник, похихикав, улегся прямо на крыльце и захрапел, положив под голову дубинку, и время от времени чихал во сне.

Мы взяли приготовленную веревку и побежали к дому. Вязать бандитов…

И вдруг сзади раздался взрыв. Мы присели от неожиданности и обернулись: в небо прекрасной ракетой летела наша палатка, и ее растяжки свисали как парашютные стропы. Потом из нее на землю грохнулась скороварка без крышки, и палатка плавно совершила мягкую посадку на лужайку.

— Вот это да! — восхитился Алешка. — Ты скороварку не выключил. Она и взорвалась.

И тут откуда ни возьмись, будто их разбудило взрывом, посыпались из засады омоновцы — из кустов, с деревьев, прямо из-под земли. В масках, касках и бронежилетах, с автоматами с двойными рожками, они мгновенно блокировали дом.

— Ну вот, — разочарованно протянул Алешка. — Сорвали нам всю операцию.

Откуда-то появился зеленый в желтых пятнах автобус. Омоновцы начали выводить из дома сонных бандитов и забрасывать их в автобус как дрова. Мы подошли поближе. Посмотреть.

Сникерса, как самого важного, вынесли на носилках. А последним вывели нашего приятеля в белых носках. Он блаженно улыбался, свесив голову на грудь, и пытался что-то напевать веселенькое. Наткнувшись на меня взглядом, он радостно рассмеялся и сказал, давясь от смеха:

— А я тебя где-то видел.

— Брысь! — сказал Алешка.

— Ладно, — согласился наш веселый приятель, еще раз хихикнул и окончательно уснул. Его тоже закинули в автобус. В отдельно стоящую машину складывали, как положено, конфискованное оружие, боеприпасы и наркотики. К нам подошел — сразу видно — начальник, полковник милиции.

— Забирайте свой агрегат, — сказал он нам, — и садитесь в машину. — И показал на синенький «уазик» с решетками. Очень мило!

Мы приехали в Управление внутренних дел. Во дворе было много людей с оружием и машин с мигалками. Немножко в сторонке стояла наша знакомая белая «волга», и около нее лаяла служебная собака. Выходит, бандита с трубкой тоже задержали.

Мы долго шли какими-то длинными коридорами, где было много дверей. И мне все время чудился знакомый сладковатый запах. Будто кто-то прошел перед нами с трубкой в зубах. Я толкнул Алешку локтем. Он молча кивнул и прижал палец к губам. Понял…

Наконец мы пришли в кабинет начальника. Здесь собрались все руководители операции. Их было не меньше, чем непосредственных участников. Они сидели за длинным зеленым столом и вдоль стены и что-то черкали в блокнотах. А посреди комнаты нахально расхаживал в милицейской форме, дымя своим бородатым мужиком… тот самый бандит из белой «волги», который вчера любезничал со Сникерсом.

Мы переглянулись, Алешка даже вытаращил глаза. Но тут пришел начальник, сел за свой стол, повертел в руках карандаш и сказал нам строго:

— Ну, орлы-сыщики, рассказывайте! — И мы, конечно, все чистосердечно рассказали. Ну… почти все. И почти чистосердечно. И в ответ услышали кое-что новенькое. Оказывается, это не ОМОН сорвал нам операцию, а мы чуть не помешали ему. Очень мило?

— Вы безрассудно рисковали, — выговаривал нам полковник. — Такими делами должны заниматься профессионалы. Это вам не игрушки. Это вам опасные преступники. Даже нам никак не удавалось их задержать. Как только мы готовились взять их с поличным, они мгновенно ускользали…