— Еще бы! — сказал я. — Ведь они вовремя получали информацию.

— Что? — вскричал полковник. — От кого?

— Вот от него, — сказал я и показал на милиционера с трубкой.

— Что? — тоже воскликнул бандит и чуть не подавился дымом.

— Каков наглец! — и еще быстрее, кашляя в кулак, заходил по комнате, приближаясь к окну.

— Он вчера договаривался с боссом о встрече. А сам опоздал. — В руках предателя появился пистолет. Он бросился к окну. Но тут же пистолет отлетел в одну сторону, трубка — в другую, а сам он — в третью — врезался спиной в стену, сполз по ней на пол и закатил глаза. Мы даже не успели разглядеть, кто из «профессионалов» так его приложил.

— Ах ты, сволочь! — сказал кто-то в тишине и подобрал пистолет. А еще кто-то защелкнул наручники на его лапках. Во так вот! Полковник подошел к нам, пожал руки и сказал:

— Спасибо! Мы обязательно наградим вас ценным подарком и сообщим в школу о вашем героическом поступке. И вашим родителям — тоже.

— Родителям не надо, — решительно предупредил Алешка. — Им и без этого не скучно. — И все засмеялись.

— Мы свободны? — спросил я. — А то как бы наши велосипеды не увели.

— Пусть только кто попробует! — пригрозил полковник.

Мы попрощались и пошли. Но в дверях Алешка остановился и выдал под занавес:

— Кстати, о ценном подарке. Мы завтра клад будем изымать в старой усадьбе, в районе часовни. Приезжайте к четырнадцати ноль-ноль, получите свои законные семьдесят пять процентов стоимости.

Мы благополучно вернулись домой, незаметно разложили по местам остатки похищенного имущества и спрятали на чердаке неузнаваемую скороварку. А когда вечером поливали из шланга огород, то хихикали и перемигивались.

— Что натворили? — спросил дядя Коля. — И где, наконец, твой клад? Надоело мне пешком ходить, хочу на тракторе ездить.

— А грузовичок с круглыми колесами не хочешь? — спросил Лешка. — Тогда завтра получишь. Если в магазин не опоздаю до закрытия.

— Значит, завтра за кладом поедем? — радостно потер руки дядя Коля. — Тогда давай уж пораньше. Чтобы в магазин успеть. До закрытия.

— Пораньше нельзя, — не принял шутки Алешка. — Я на четырнадцать часов представителей правоохранительных органов пригласил. И прессу заказал — брифинг буду давать.

— Во так вот? — спросил дядя Коля, не моргнув глазом.

— Эт-точно, — ответил Алешка.

На следующий день, после обеда, Алешка распорядился, чтобы дядя Коля взял хороший фонарь, самую большую отвертку, зубило, молоток. И тачку.

Дядя Коля пожал плечами и согласился. Он уже знал, что с Лешкой спорить бесполезно. Алешка был немногословен и деловит.

— Кто со мной пойдет? — спросил он. — За кладом?

— Все пойдем, — вздохнул папа. — А то ты один его не унесешь. Сил не хватит, на золото и брильянты.

И мы отправились в развалины усадьбы. Впереди Алешка — независимый, небрежный в походке, утомленный подвигами и славой триумфатора. За ним — тачка, которую мы катили по очереди (кроме Алешки, конечно). Замыкающим — мама, которая в глубине души надеялась, что и ей что-нибудь перепадет из наследства далеких предков — колечко там или браслетик.

Потом нас догнал сумасшедший учитель. Они с Алешкой раскланялись, и учитель скромно пылил сзади.

— Вот здесь меня содержали под стражей, — сказал Алешка, когда мы остановились у заросшей крапивой и кустами часовни. — Спускаемся вниз. Инструменты берем с собой.

И мы спустились по разбитым ступеням в темноту и сырость мрачного подземелья. Дядя Коля включил фонарь и повел лучом по сырым стенам. Ой, как мне здесь не понравилось! Полуразвалившиеся своды, какое-то зловещее капанье в углу, ниши с древними покойниками, мраморные плиты в трещинах и паутине. Я как подумал, что Лешка здесь пережил, меня прямо затрясло.

И маму тоже — она обхватила его и прижала к своему боку. Но Лешка, выскользнув из ее руки, подошел к одной из плит, закрывающей нишу с саркофагом, дядя Коля осветил ее фонарем, и мы с трудом разобрали выбитую в камне и почти забитую пылью веков надгробную надпись старинными буквами: «Спи крепким сном, любимый Муж, заботливый Отец, милый Дедушка Сергей Александрович Оболенский».

— Ну и что? — спросил папа.

— Дома расскажу, — ответил Алешка. — Отворачивай винты.

Действительно, плита была привинчена по углам большими медными винтами. Позеленевшими, навек вросшими в камень.

— Может, не стоит? — осторожно сказал дядя Коля. — Не будем тревожить прах вашего предка? — Алешка с обычной выразительностью пожал плечами:

— Останешься без круглых колес и без гусениц.

— Ну, ладно, — вздохнул дядя Коля. — Если что не так — ты отвечаешь… Свети.