И вот пока Критская и Измирская эскадры, точнее, те немногочисленные корабли, которые не ушли в Чёрное море, мчались в сторону Дарданелл и прочёсывали Эгейское море, мы, как только наступила ночь, резко повернули на запад. Шли полным ходом и, проскочив пролив между Грецией и островом Китира, вышли из зоны, где нас могли бы искать. Дальше было осторожное блуждание вдоль берегов полуострова Пелопоннес в поисках тихой бухты, и вскоре она нашлась, небольшая, уютная гавань в самом конце Коринфского залива.

Бойцы нашей абордажной партии и разумный пёс Лихой прочесали весь берег вдоль и поперёк. Людей рядом не обнаружили, всё вокруг заросло лесом и кустарником, и признаков того, что в этих местах кто-то бывает, практически никаких. Единственное, что нашли, – это несколько кострищ двухлетней давности на недалеких городских развалинах, два десятка ржавых стреляных гильз от М-16, разрушенное стойбище одичавших людей, видимо уведённых в рабство средиземноморцами, и всё. В общем, войска Альянса здесь бывали, ничего интересного не обнаружили, ушли и назад не возвращались, так что гавань нам подошла, и эскадра остановилась в этом месте на двадцать три дня.

Бездельничать и почивать на лаврах было нельзя, и у нас сразу же начались тяжёлые, изматывающие трудовые будни. Где-то в Чёрном море и на побережье Конфедерации кипели жаркие схватки, лилась кровь, умирали люди и горели города, а мы находились в относительной безопасности и должны были как можно скорее снова выйти в море. Однако для этого требовалось освоить новое для большинства из нас дело – постичь морскую науку, овладеть новыми военными специальностями, и мы учились по четырнадцать часов в день.

Поначалу обучение шло довольно плохо. Но не боги горшки обжигают, и практика великая вещь. Так что уже через три недели оба наших корабля совершили несколько учебных проходов по Коринфскому заливу, которые прошли без всякой помощи пленных моряков Альянса. И после этих манёвров Скоков и я решили, что теперь мы готовы к самостоятельному походу, так что завтра нас снова ожидает простор Средиземноморья.

Однако боевой поход начнётся только завтра, а сегодня у нас был отдых и последний военный совет. Большинство вопросов уже и так были решены, времени для этого было предостаточно. Но всегда есть что-то, о чём стоило переговорить ещё раз, и кроме того, каждый вечер в 22.00 мы получали пакет информации из дома, а для нас это значило очень много. Как итог – у командиров выработался уже целый ритуал: вечерний совет, чай, новости из дома и только после них отбой.

– Ну что, камрады, – вновь окинув своих боевых товарищей отеческим взором, я решил продолжить наше заседание, – раз с новым названием определились, перейдём к другим вопросам. Кум, – я вопросительно посмотрел на связиста, который пару недель назад передал командование гвардейцами Крепышу и теперь возглавлял БЧ-4, – что с радарами?

– После последнего ремонта и модернизации на фрегате поставили AN/SPY-1, а он изначально не на этот тип судна предназначен. Из-за этого местный древний БИУС порой глючит и передача данных на орудийные системы не всегда хорошо проходит.

– Это проблема?

– Нет. – Кум отрицательно помотал головой. – По меркам флота Альянса наш фрегат один из самых боеспособных, а радарное наведение артиллерийского огня как таковое у них уже давно не используется, так что для нас это вспомогательный фактор и не более того. Сами понимаете, – командир БЧ-4 посмотрел на собравшихся, – уцелевшие со времён Чёрного Трёхлетия корабли столько раз перестраивались и модернизировались, что исходной комплектации ни на одном нет, и то, что у нас работает РЛС да два компьютера ещё пашут, это уже само по себе маленькое чудо.

– Отрегулировать или улучшить работу системы можешь?

– Как? – Он развёл руками. – Здесь электронщик нужен и человек, который хорошо разбирается в компьютерной технике и программах. У нас такого нет, и среди пленников тоже. Всё, что могу гарантировать, – это то, что РЛС фрегата сможет чётко контролировать зону в двадцать четыре мили, а по максимуму – семьдесят две, но это уже приблизительно и ненадёжно.

– А на БДК что?

– На нём РЛС только для вида. Радар ещё лет восемь назад приказал долго жить, а новый Альянсу взять было попросту негде.

– Понятно, а по другим приборам что?

– Вполне неплохо. Мы можем принимать и передавать информацию напрямую в Краснодарский радиоцентр, мощностей хватает, но пока мы только на приём работаем, а передачу ведём исключительно с наших радиостанций и только на Трабзон.

– Думаешь, нас смогут засечь?

– Корабельную радиостанцию в любом случае засекут. Радиопеленгаторы на каждом корабле стоят, и, как только средиземноморцы поймают наш сигнал, по пеленгу незамедлительно карательную эскадру вышлют.