Всё это было ожидаемо, а настоящей новостью для нас стало то, что три дня назад в Босфор вошли два гражданских судна – одно из Конфедерации, а другое из Трабзона, и на них были посольства, которые должны были установить дипломатические отношения с властями Средиземноморского Альянса. Эти два небольших судёнышка не были вооружены, шли с флагами МСС, обозначающими мир, и по всем каналам на английском языке транслировали обращение о своих самых мирных намерениях. Однако их атаковали абордажные группы регулярных подразделений Альянса, они были захвачены, и связь с ними прервалась.

– Получается, что война уже началась, – сказал тогда Буров.

– Выходит, так, – с наёмником нельзя было не согласиться.

– Не передумал ещё на Средиземном море оставаться?

– Нет, и даже наоборот, укрепился в своих намерениях.

– Идеалист… – в который уже раз повторил Кара, махнул своей единственной рукой и ушёл в штаб полка.

Следующие пара дней прошли вполне спокойно, никаких тревожных вестей не поступало. Это было как затишье перед бурей, и мы, не расслабляясь, всеми доступными нам средствами готовились её встретить.

В порту Родоса с небольшой поломкой на несколько дней остановился бывший греческий эсминец класса «Флетчер», и майор Скоков уже сформировал для него команду и разработал план по его захвату. Кум с гвардейцами был готов уничтожить штаб полка и взять в плен всех местных офицеров. Игнач с пластунами нацелился на приписанные к нашему полку десантные корабли в Лимносе, а бойцы Кары, перед тем как уйти, собирались взорвать склады с боеприпасами, продовольствием и обмундированием. Оставалось только дождаться хоть какого-то сигнала к действию. Что это будет, я не знал, может быть, весточка из родных краёв или приказ нашему полку выдвигаться к Босфору. Не важно. Какое событие случится первым, то и будет истолковано как сигнал.

– Игнач, – нажав на клавишу передачи сигнала, произнёс я в рацию, – на связь!

– На связи! – услышал я голос командира пластунов.

– Что у тебя?

– Из лагеря привезли семь миномётов и много боеприпасов. Имею четыре артиллерийских расчёта, так что сейчас минометы установим – и будем готовы открыть огонь.

– Отлично. Здание управы порта видишь?

– Да.

– Накрыть его сможешь?

– Без проблем.

– Будешь готов, сообщи.

– Всё понял, Мечник. Сделаем в лучшем виде.

Пристегнув коротковолновую радиостанцию на пояс, я прислонился к прохладной каменной стене и сам себе улыбнулся. Нападение Альянса на Кубанскую Конфедерацию всё же произошло. Война началась, и в этом нет ничего хорошего, но для моего отряда это случилось очень вовремя. Почему? Расскажу по порядку.

Узнав о том, что посольства Трабзона и Краснодара были захвачены в плен войсками Босфорской оперативной группировки, мой отряд стал готовиться к тому, чтобы ударить в спину зарвавшимся средиземноморцам. Однако дни летели один за другим, а ничего не происходило. Конфедерация сбрасывала сообщения, что пока всё тихо, а о том, что происходит в Альянсе, мы знали очень мало. Новостных радиопрограмм в этом государственном образовании не было в принципе, а извещать наёмников о последних событиях наши наниматели считали излишним.

Так минуло пять дней, и однажды, когда мои воины бегали по полигону и отрабатывали работу в подгруппах при атаке укреплённой оборонительной позиции, ко мне подошёл командир Сербского батальона Бранко Никшич. В последние дни мы с ним практически не общались. Мне как-то не до того, к прорыву с вражеской территории готовлюсь, да и у него своих забот хватает.

Комбат сербов, крепкий и сильный мужчина лет под сорок, высокий брюнет с роскошными волосами до плеч, глаза голубые, одет в тёмно-зелёный полевой камуфляж, а обут в высокие рыжие берцы. В общем, личность уже сама по себе запоминающаяся, но есть ещё один небольшой штришок – золотая серьга в мочке левого уха. По жизни весёлый человек, с товарищами и своими бойцами может шутить и смеяться часами, и в то же самое время чрезвычайно жесток к врагам. Не раз уже с ним выпивал накоротке, многое о нём знаю и отношусь к нему хорошо. Но бдительности я не ослабляю, поскольку Бранко Никшич может быть непредсказуем и, если посчитает, что я веду двойную игру или чем-то его оскорбил, может затаить зло.

Я стоял на небольшой высотке и в бинокль наблюдал за своими бойцами. Серб остановился рядом, с полминуты помолчал и задал вопрос, которого я от него никак не ожидал:

– Чего вы ждёте, Саша?

– Не понял? – Я опустил бинокль и повернулся к Никитичу. – О чём ты, Бранко?

– Почему вы ещё не свалили с острова?

– А с чего ты взял, что мы должны куда-то свалить?

– Не надо, – серб поморщился, – не юли. Это солдаты Альянса не видят, что вокруг них происходит, а мои парни всё подмечают, так что ваши сборы, внимание к штабу полка и разведка в порту незамеченными не остались. Мне кажется, что вы хотите покинуть территорию Средиземноморского Альянса, и не просто так, а с шумом и грохотом. Мои догадки верны?

Поколебавшись, я ответил честно:

– Да.

– Почему?

– Альянс готовится напасть на нашу страну, а для нас Родина – это святое. Как только средиземноморцы нанесут свой удар, так и мы медлить не станем.

– Понимаю вас, и намерение ваше одобряю.

– Ты не будешь нам мешать?

– Нет, не буду, но за это мне нужна моя доля в кораблях и снаряжении, которые мы у Альянса захватим.

– Это получается…

– Да-да, – усмехнулся Никшич, – получается, что я с вами. Не нравится мне здесь, и надо покидать эту службу.