– Чем дальше займёшься, Саша? – с улыбкой спросил Никшич.

– Отлежусь в тихом месте и начну крейсерские операции против Альянса. А ты?

– Хочу попробовать мечту осуществить.

– Какую, если не секрет?

– Королём хочу стать. Корабли есть, люди имеются, и боеприпасов полно, так что можно попробовать. Начну с Далматинских островов, осмотрюсь, пережду какое-то время и начну войну против Сплита, Котора и Дубровника, так что если лет через пять будешь в тех местах, то скажи любому встречному, что ты боевой товарищ короля Бранко Первого – и тебя встретят как друга.

– Ага, – усмехнулся я, – или как врага.

– Такое тоже возможно, – согласился серб.

Прерывая наш разговор, над причалами Линдоса разнёсся усиленный внешними громкоговорителями голос Скокова:

– Палубной команде – аврал! Баковым на бак, ютовым на ют, занять места согласно швартовным расписаниям! Всему личному составу и десантной партии подняться на борт!

– Ну, – я повернулся к Никитичу, – удачи тебе, будущий король.

– И тебе того же, будущий приватир Кубанской Конфедерации. Хотя, может быть, лучше называть тебя корсар, пират, арматор, капер или флибустьер?

– Приватир – название нормальное и по сути верное, так что мне подойдёт.

Попрощавшись с сербом, вскоре я был на ходовом мостике «Ираклиона». Фрегат отошёл от причальной стенки, развернулся в сторону открытого моря и в сопровождении набитого трофеями и пехотой БДК направился курсом на север. Нам предстояло высадить наёмников Бурова на турецкий берег и со всех ног, то есть лошадиных сил наших двигателей уходить от погони, которая наверняка уже мчится к Родосу.

Тёплый южный вечер, ласковое синее море и чистая водная гладь. В открытый иллюминатор лёгкий ветерок приносил с берега густую смесь запахов леса, цветов, кедровой смолы и ароматного свежего шашлыка. На душе было спокойно, ни волнения, ни беспокойства, ни суеты. Я сидел в кресле, в котором некогда заседал адмирал Анастас Папастратос, смотрел на окрестный пейзаж и размышлял над очень важным вопросом: какое новое имя дать боевому кораблю «Ираклион»? Так и не определившись, я посмотрел на командиров нашего каперского отряда, в самых расслабленных позах расположившихся в креслах вокруг адмиральского стола – ни дать ни взять пираты XXI века, отрицательно покачал головой и произнёс:

– Нет, камрады, от меня нового названия не ждите. Вариантов в голове крутится много, а выбрать что-то определённое, конкретное пока не могу. Может, не станем кораблю название менять?

– Надо, – за всех ответил капитан нашего фрегата гвардии майор Скоков. – Завтра мы в свой первый рейд уйдём, так что новое название просто необходимо.

– Тогда предлагай.

– Ну, давайте назовём «Диктатор».

– Намёк на Симакова?

– Нет.

– Тогда с чего такое название?

– Будем свою волю на Средиземном море диктовать.

– С одним-то фрегатом и БДК, на котором только половина экипажа? Нет, что-то не очень…

– Тогда «Рейдер», «Мститель», «Черноморец», «Охотник» или «Конфедерат».

– Предлагаю сделать так: сейчас каждый возьмёт по три небольших листка бумаги и на каждом напишет по названию, которые кажутся ему наиболее подходящими. После эти бумажки кинем в шапку, и какое вытянем, такое название и будет. Устраивает?

Мне в ответ раздалось одобрительное гудение. Мы расписали то, что нам по нраву, и началась забава. В обычную армейскую шерстяную шапочку камуфляжной расцветки полетело восемнадцать бумажек – по три от меня, Скокова, Лиды, Игнача, Крепыша и Кума. Я слегка встряхнул её и выбрал листок бумаги. Прочитал и объявил результат:

– С этого момента вольный фрегат «Ираклион» переименовывается в «Ветрогон».

– Ура-а-а! – нестройно поддержали новое название командиры.

– Кто это придумал?

– Моё название, – отозвалась Лида Белая, которая в гардеробе адмирала Папастратоса обнаружила несколько комплектов женских вещей своего размера и теперь радует нас красотой оголённых плеч, не скрываемых отлично пошитым вечерним платьем.

– Хорошее название, – одобряю я.

Сегодня после тяжёлых, насыщенных учёбой и работой дней у нас был первый выходной. Личный состав отряда отдыхал на основной палубе и делал шашлык на берегу, а мы, командиры, собрались на последний перед боевым походом совет для обсуждения самых разных дел нашего отряда.

После того как наша маленькая эскадра из двух кораблей – фрегата «Ираклион» и безымянного БДК с номером 49 покинула Родос, мы направились к берегам Турции. Пересекли пролив между островом и материком, высадили наёмников Бурова, пожелали Каре и его бойцам удачи и полным ходом направились в сторону Кикладских островов.

На этом архипелаге, насколько мы знали, постоянно находилось несколько наблюдательных постов Критской оперативной группировки Альянса. Мне было необходимо, чтобы средиземноморцы нас заметили и сообщили своему начальству о нашем курсе. Мы торопились, и вечером 24 марта наши корабли были обнаружены. Вражеские адмиралы должны были подумать, что мы стремимся проскочить Дарданеллы и пробиться в Чёрное море, и, судя по тому, как развивались дальнейшие события, именно так они и решили.