Половина дела сделана. От погони оторвался. Но проблема пока остается. Спать негде. Искать другую гостиницу? Опасно это. И не знаешь, где искать, и городовые уже должны всполошиться. Наверняка пальба в «Червленом щите» привлекла к себе внимание служителей правопорядка. Если городская стража не даром ест свой хлеб, то постовые уже должны получить ориентировку.

Гостиничные холуи все рассказали про устроившего перестрелку постояльца: и как выглядел, и как разговаривал, и что говорил, и что у него с собой было. Автомат уже в отделении, отпечатки пальцев снимают. Пусть нравы в Вендии свободные, но стрельба в корчме – это дело серьезное. А если дело дойдет до суда, так не отвертеться, наверняка все свидетели будут на стороне татуированного Липатого и его дружков.

Мозги в экстремальной ситуации соображают быстро, но не всегда в нужную сторону. Василий вспомнил, что по дороге к парку проходил мимо здания Войскового приказа. Он еще тогда обратил внимание, что в окнах горит свет, на крыльце стояли двое воинов. Если хочешь спрятать дерево – прячь его в лесу. Даже если приказ не работает, то есть надежда, что вербовщики разрешат бездомному претенденту на сапоги и автомат переночевать на скамейке в парадном.

Вася еще раз сполоснул лицо водой, протер куртку мокрыми ладонями и направился назад. До цели недалеко, пять минут спокойным шагом.

Двери Войскового приказа были открыты. На входе молодого человека встретил седовласый ветеран со знаками различия полусотника.

– Спешишь, парень?

– В армию записаться.

– У нас не записываются, у нас отбирают, – заметил полусотник. – Рановато ты пришел. Прием в девять утра.

– Так война идет. Вендии нужны бойцы.

– Сколько служил, сколько всего повидал, – ветеран ухмыльнулся в усы, – а таких придурков еще не встречал. Тебе вроде не пятнадцать лет, голова должна быть.

– Понимаю, отец. И ты пойми: один в чужом городе, переночевать негде, гривен кот наплакал. Попал в переплет. Один выход – служить.

– Ну ты даешь. А родных нет?

– Родные далеко, да и не нужен я им. Отрезанный ломоть, – гнул свое Васёк. По его мнению, это была самая правдоподобная версия.

– Что ж ты такое натворил, парень, что в армию сбегаешь? Жениться отказался?

– Да было дело, – замялся молодой человек.

– Ладно. Если до утра невтерпеж, пошли. Найду я тебе уголок, где можно прилечь.

Васю это устраивало. Приказ работал, по коридорам ходили люди, из комнат доносился скрип стульев, приглушенные разговоры, кто-то на втором ярусе громко требовал срочно принести ему ведомости на снаряжение.

Представившийся Рогдаем полусотник привел Васю в пустую комнату на первом ярусе, кивнул на сваленные в углу ватники и кучу старого тряпья, предложил располагаться.

– Сортир напротив, – добавил ветеран и оставил молодого человека в одиночестве.

«Зато тепло, дождь не мочит, и бандюки не догонят», – подумал Вася, снимая ботинки и устраиваясь на куче ватников.

Во всем надо уметь видеть положительную сторону.

Выспался молодой человек как следует. Проснулся посвежевшим и отдохнувшим. Утром он зашел в сортир, умылся, побрился, вернулся в комнату и перекусил копченостями с хлебом. Жизнь помаленьку налаживалась.

Как Рогдай и говорил, к девяти подтянулись сотрудники. Васёк уже привел мысли в порядок, но от идеи службы в армии не отказался. Наоборот, он только укрепился в своем решении.

Может быть, война изменила правила, может быть, здесь всегда так относились к людям, привыкли верить на слово, но документов у Василия не требовали. Вообще ничего! Все данные записали с его слов. Всего четверть часа на оформление договора. Затем призывник попал в руки лекарей, вот здесь люди сидели серьезные, проверили от и до.

Василий уже начал беспокоиться, что его забракуют по состоянию здоровья, настолько выразительны были лица лекарей. Добавляли опасений и слетавшие с их губ короткие фразы. Нет, не забраковали. Наоборот, между делом быстро, безболезненно и бесплатно убрали кариес, заменили старую пломбу, и таким материалом, что внешне от родного зуба не отличишь. Сделали пару комплексных прививок от целой кучи болезней. Под конец внимательно просканировали организм на предмет имплантатов.

Через два часа Василий уже сидел на стуле перед ворошившим его дело полковником.

– Ну? – командир уставил на новобранца тяжелый взгляд исподлобья.

Молодой человек решил сделать вид, что он не понял вопроса.

– Так что тебя в армию понесло? Набедокурил где?

Положительно работники Войскового приказа с первого же взгляда чувствовали, что Василий не просто так в армию идет. Еще удивительно, что за дверью не стоит патруль городской стражи с тем, чтобы повязать организатора вчерашней пальбы в «Червленом щите». Или стоит? Василий еле подавил в себе желание подняться со стула и выглянуть в коридор.