Из оцепенения Воронова вывел толчок в плечо. Сидевший рядом Ратмир, хороший парень, жизнерадостный, доброжелательный такой, протянул Владмиру туес. Боец молча кивнул, поднес фляжку ко рту, сделал глоток. В горло потекла вязкая обжигающая жидкость. Красное крепленое вино. В этом мире водка и подобные ей спиртовые напитки не пользовались особой популярностью, их любили только в пограничье. Венды предпочитали пить мед, вина и такие вот смеси градусов в двадцать.

– Благодарствую, – выдохнул молодой человек, возвращая товарищу туес.

Крепкое вино не только согревало, но и успокаивало. Все дурные мысли вылетели, не выдержали соседства с добрым греческим вином. Жить сразу стало легче и веселей.

Вскоре полк получил разрешение двигаться дальше. Еще версты три, и передовые бронеходы свернули на расчищенную от снега грунтовку к замеченному с дороги перелеску. Здесь, под деревьями, пехота расположилась на отдых. Воздух был морозным, дул холодный ветер.

Командиры выставили оцепление и разрешили людям развернуть полевые палатки. Хоть какая-то возможность отогреться для тех, кому пришлось трястись в кузовах самоходов. Пусть стенки машин защищают от ветра, но ведь холодно же. Невозможно сидеть, не двигаясь, зябнешь моментально.

Десятой сотне несказанно повезло, ехали на пехотных бронетранспортерах. В десантных отделениях машин тепло, вентиляция работает. Можно лампочку включить, если бойницы зашторить. Единственное, металлические, обтянутые искусственной кожей сиденья задницу и спину натирают. Сидеть неудобно. И коленки в спинку сиденья впереди упираются.

Вечером, после разогретого в полевых печах ужина, командование соизволило доложить текущую обстановку. Противник яростно атакует наши позиции по Дону и Хопру, вводит в бой резервы. К настоящему времени на нескольких участках наши войска отошли на заранее подготовленные позиции. Натиск кайсаков не ослабевает.

В переводе с торжественно-бравурного на общечеловеческий это означало, что степняки решили-таки проломить оборону вендов. Вражеское наступление идет успешно, хотя венды и сопротивляются изо всех сил. На направлениях главных ударов кайсаки проломили передовые линии и втягиваются в прорыв. Это означало, что скоро начнется контрнаступление вендов. Хотелось бы верить, успешное.

Рано утром людей разбудила канонада. С севера доносился тяжелый мерный гул сотен орудий. Владмир с трудом разогнул спину, со стоном вытянул ноги. Ночка выдалась еще та. Бронетранспортер – машина хорошая, но спать в нем – это разновидность изощренного мазохизма.

– Подъем! – прозвучал в серьге жизнерадостный рев сотника Сухмана. – Полчаса на воскрешение. Просраться, умыться и строиться.

– Чтоб тебе самому в бронеходе жить! – искренне высказался Ратмир, нимало не беспокоясь, что сотник может его услышать.

Полевая сеть работала. У каждого бойца в ухе серьга с приемником, на воротнике кнопка микрофона.

Сидевший в корме бронехода Виктор Николаевич распахнул люк. В машину ворвался морозный воздух, пахнущий лесной свежестью и моторной гарью. Букет еще тот. Вкусовая композиция сногсшибательна, но по сравнению с затхлой атмосферой в десантном отделении это настоящая амброзия.

– Времени нет! – Ингорь бесцеремонно вытолкал сидевших у люка бойцов наружу и сам полез из машины.

Владмир предпочел отворить боковой люк. Состояние после ночи было хуже, чем с похмелья, голова дурная, рожа отекшая, тело болит. Зато свежий воздух и глоток чистой воды из туеса привели его в норму, хоть на человека стал похож.

Канонада за горизонтом не утихала. Ровно через полчаса после побудки полковник Глузд Липатов распорядился заводить двигатели, бойцам строиться по сотням. Смысл построения был только в том, чтобы сотники и полусотники сделали перекличку и вздрючили воинов. Короткий заряд бодрости перед боем.

Затем полк свернулся, погрузился на самоходы и двинулся прямо по снежной целине. Развернувшиеся цепью бронеползы прокладывали дорогу. Следом шли пехотные бронетранспортеры, тягачи с пушками, самоходные зенитки и гусеничные пушки. Самоходы с пехотой и немногочисленный обозный транспорт были замыкающими.

Еще темно, на небе горят звезды, вьется поземка. Холодно, как в аду. Вокруг ни огонька, только серые тени ползущих вперед войсковых колонн и доносящийся со всех сторон рокот моторов. Махина вендской армии пришла в движение. Колесо закрутилось.

Василий не стал дожидаться, когда его провозгласят вождем, святым и спасителем отечества или тихонечко прирежут за околицей, чтоб не баламутил народ и не менял вековой уклад. По дороге в село он думал, как будет объяснять Калеве свой уход, бегство, честно говоря. Долго ломал голову, да так ничего и не придумал. И обидеть женщину не хотел, и уронить себя в ее глазах не мог, и остаться тоже было выше его сил. Проклятый Ящер! Рептилия говорящая! Заболтал, посеял в душе сомнения, точно нащупал слабинку и ударил как следует.