— Я велю снять чехлы, и вы увидите все эти апартаменты такими, какими они были, когда ими пользовались, — сказала миссис Дэнверс. — Я показала бы их вам сегодня утром, но я думала, что вы пишете письма. Вам надо только позвонить ко мне в комнату, если я вам понадоблюсь. Чтобы привести комнаты в порядок, не нужно много времени.

Мы спустились на один короткий лестничный марш, и она открыла еще одну дверь, отступив в сторону, чтобы меня пропустить; ее черные глаза шарили по моему лицу.

— Это очень любезно с вашей стороны, миссис Дэнверс, — сказала я. — Я вас об этом попрошу… как-нибудь в другой раз.

Мы вместе вышли на большую лестничную площадку, и я увидела, что мы находимся на верху парадной лестницы за галереей менестрелей.

— Не понимаю, как вы могли заблудиться, — сказала она, — дверь в восточное крыло совсем не похожа на эту.

Я шла другим путем.

— Значит, вы спустились по черной лестнице и шли по каменному коридору.

— Да, — сказала я, отводя от нее взгляд, — да, я прошла по каменному коридору.

Она продолжала глядеть на меня, словно ждала, что я расскажу ей, почему я убежала в панике из кабинета и блуждала по черным лестницам и коридорам, и я почувствовала вдруг, что она все знает, что она, должно быть, следила за мной все это время, возможно, с самого начала подглядывала в щелку двери, пока я была в западном крыле.

— Миссис Лейси и майор Лейси уже давно здесь, — сказала она. — Я слышала, как их машина подъехала вскоре после двенадцати.

— О, — сказала я, — неужели?

— Фрис должен был провести их в кабинет, — сказала она. — Сейчас уже не меньше половины первого. Теперь вы знаете, куда вам идти, да?

— Да, миссис Дэнверс.

И я пошла по парадной лестнице в холл, зная, что она стоит там, наверху, не спуская с меня глаз.

Я понимала, что должна вернуться в кабинет и встретиться с сестрой Максима и ее мужем. Мне не удастся теперь спрятаться в спальне. Входя в гостиную, я оглянулась через плечо и увидела, что миссис Дэнверс все еще стоит на лестничной площадке, как черный часовой.

Я приостановилась на мгновение за дверью в кабинет, прислушалась к нестройному шуму голосов. Мне показалось, что в кабинете полно людей, значит, Максим вернулся, пока я была наверху, и привел с собой управляющего. Меня мутило от страха — ужасное чувство, которое я так часто испытывала в детстве, когда меня звали поздороваться с гостями, — и, повернув ручку двери, я, как слепая, вошла в кабинет; меня встретило море лиц и внезапно наступившая тишина.

— Ну, вот она, наконец, — сказал Максим. — Где ты скрывалась? Мы уже подумывали, не отправиться ли нам на поиски. Это Беатрис, это Джайлс, это Фрэнк Кроли. Осторожней, ты чуть не наступила на собаку.

Беатрис была высокая, широкоплечая, очень красивая, с такими же, как у Максима, глазами и подбородком, но не такая модная и элегантная, как я ожидала, скорее спортивная, такие женщины выхаживают больных собак, разбираются в лошадях, хорошо стреляют. Она не поцеловала меня. Она крепко пожала мне руку, глядя прямо в глаза, и обернулась к Максиму.

— Ничуть не похожа на то, что я думала. Ничего общего с твоим описанием.

Все рассмеялись, я тоже, хотя кто знал, может быть, они смеялись надо мной, спрашивая себя, как Максим меня описал и что именно она ожидала увидеть.

— Это Джайлс, — сказал Максим, сжимая мне плечо, и Джайлс, протянув огромную ручищу, чуть не вывихнул мне руку и так стиснул пальцы, что они онемели; его добродушные глаза приветливо улыбались из-за очков в роговой оправе.

— Фрэнк Кроли, — сказал Максим, и я обернулась к управляющему, бесцветному, довольно худому мужчине с торчащим кадыком, в глазах которого при взгляде на меня я прочла облегчение. Меня это удивило, но задумываться было некогда, так как вошел Фрис и подал нам херес, и Беатрис снова обратилась ко мне.

— Максим сказал, что вы вернулись только вчера. Я этого не знала, мы не свалились бы вам на голову так скоро. Ну, что вы думаете о Мэндерли?

— Я почти ничего не видела, — ответила я. — Конечно, он очень красив.

Как я и ожидала, она рассматривала меня с головы до пят, но делала это открыто и прямо, без враждебности, как миссис Дэнверс, без неприязни. Она имела право меня судить, она — сестра Максима, а тут и сам Максим подошел ко мне и взял под руку, и я сразу стала чувствовать себя увереннее.