Каролина принялась читать дальше. Он не сможет оставить ее письмо без внимания. А если оставит, то она опубликует его в газете. Да, это хорошая идея. Тогда эту историю замять уже не удастся. Пусть люди прочтут письмо: они решат, что она написала его сама, и очень ей посочувствуют, ведь она предстает здесь обиженной женой и убитой горем матерью.

«...разлука с дочерью, удлиняющаяся с каждым месяцем, вредит и моему душевному состоянию, и ее воспитанию. Я уж не говорю о том, как столь жестокое решение Вашего Высочества ранит мои чувства, хотя и лелею слабую надежду, что мало кто способен легко отнестись к такой трагедии. Лишение меня одной из немногих семейных радостей, кои мне остались, причем единственной радости, которую по-настоящему ценю — я говорю об общении с моим ребенком, — сделало меня настолько несчастной, что вы, Ваше Высочество, никогда бы не пошли на такой шаг, если бы знали, какое он причинит мне горе. Наши встречи постепенно становятся все реже. И одного свидания в неделю было слишком мало для любящей матери... но тем не менее наши встречи теперь ограничили до одной в две недели, а недавно я узнала, что за этим последует еще более строгое ограничение...»

Принцесса Уэльская наслаждалась. Броугхем описывал ее переживания, о которых она даже не подозревала.

«Конечно, — сказала она себе, — я хотела, чтобы моя дочь жила со мной. Она была такой милой малюткой, и я владела ей безраздельно... какое-то время... совсем недолго... Но потом ее у меня отобрали. Я оказалась недостойна того, чтобы воспитывать будущую королеву Англии, хотя это моя собственная дочь».

Каролина продолжила письмо, подчеркивая свои несчастья. Лейтмотивом ее послания было: сжальтесь над чувствами матери и не разлучайте ее с ребенком!

Дописав письмо, она запечатала его и послала лордам Элдону и Ливерпулю с просьбой передать принцу Уэльском.

Каролина залилась хохотом, вообразив, как он получит письмо. Он возьмет его с таким видом, словно оно заражено оспой; на лице Георга появится выражение брезгливости — еще бы, ведь он подумает о ней!

Зайдя в спальню, Каролина взяла со шкафчика маленькую фигурку. Она поставила ее напротив зеркала и рассмеялась. Сходство было очевидным: полный мужчина, с ногами красивой формы, со вздернутым носом и выпяченными губами. Точь-в-точь как живой регент! И, разумеется, в роскошном костюме: шейный платок завязан под самым подбородком, камзол из прекрасного бархата... даже бриджи из оленьей кожи!

Каролина взяла булавку и вонзила ее в фигурку — туда, где у человека находится сердце. Из этого места уже торчали несколько булавочных головок.

— Хотя бы, — произнесла она вслух, — я выплесну свои чувства. Получай, мой жирный принц! И еще... и еще...

Она так безудержно смеялась, что в спальню заглянул заинтригованный Уилли.

— О, — сказал он, — вы опять играете с булавками, мама. Каролина подхватила его на руки и осыпала смачными поцелуями. Он покорно подставлял лицо, давно привыкнув к таким бурным выплескам нежности.

Потом она поставила мальчика на пол, а фигурку бросила лицом вниз в ящик комода.

— Ладно, — сказала Каролина, — посмотрим, что Его Высочество мне ответит!

Когда принц увидел запечатанное письмо, он посмотрел на него примерно так, как и представляла себе Каролина.

— Я поклялся не читать никаких бумаг, присылаемых мне принцессой Уэльской, — напомнил он Элдону и Ливерпулю.

— Мы не забыли об этом, сир, — ответил Ливерпуль, — но сочли своим долгом сообщить о нем Вашему Высочеству. Мы полагали, что вашим желанием будет отослать это... это письмо... обратно... туда, откуда оно пришло... отослать не распечатанным.

— Да, я именно этого и желаю, — откликнулся принц.

— Тогда, — сказал Ливерпуль, — пусть так и будет. Я сообщу принцессе, чтобы она сносилась с вами через канцлера и через меня.

Регент кивнул.

— Пусть будет так, но учтите, я не желаю иметь с этой женщиной никаких дел!

Министры закивали.

— Как печально, — сказал потом лорд Элдон лорду Ливерпулю, — что нам, государственным мужам, придется заниматься подобными делами!

Услышав решение принца, принцесса Каролина расхохоталась.

— Ах, он не будет читать моих писем, да? Он не выносит разговоров со мной. Я для него не слишком изысканная. Иди сюда, Уилли... как по-твоему, я изысканная или грязная?

Уилли покорно подошел и выдержал удушающие объятия.

— Ты любишь свою мамочку? А, Уилли? Уилли сказал, что да.

— С тех пор как я сюда приехала, этот человек только и знает, что меня оскорблять. Принц-регент! Да он больше похож на пляшущий манекен! А мою милую, любимую Шарлотту вырвали из материнских объятий! Как тебе это нравится?

Уилли сказал, что ему нравятся конфеты, которые хранятся у нее в спальне.

Каролина снова кинулась его обнимать и заявила, что он получит конфеты, а она — свою дочь.

Приехал Броугхем.

— Мой дорогой, верный Броугхем, — воскликнула Каролина. — Что бы я без вас делала? Как, вы думаете, поступил этот ужасный человек? Он отказался прочесть мое письмо... наше с вами письмо... и переслал его обратно через Ливерпуля и Элдона. Он теперь будет сообщаться со мной только через них, как вам это нравится? Его Высочество боится от меня заразиться.