Шрифт:
— Там содержатся ужасные намеки, — продолжала Корнелия.
— Вероятно, насчет моей матери и принца?
— Нет, насчет вас, — заявила Корнелия.
— Насчет меня?
— Вы довольно неосмотрительно вели себя с некоторыми джентльменами.
Шарлотта удивленно воззрилась на мисс Найт.
— Я имею в виду капитана Гессе, капитана Фицкларенса и герцога Девоншира.
Шарлотта расхохоталась.
— Ничего смешного, — сурово произнесла Корнелия. — Подобные слухи небезобидны.
— Люди говорят, что я такая же, как моя мать, да? Они что, готовят еще одно деликатное дознание?
— Они говорят столь неделикатные вещи, что мне стыдно это повторять. Я предлагаю вам сегодня же покататься со мной по парку, чтобы люди вас увидели. Это наилучший способ показать, что все эти слухи лживы.
В то же утро принцесса Шарлотта отправилась вместе с мисс Найт на верховую прогулку по парку.
Шарлотта сидела в экипаже. Как приятно, когда люди тебя узнают и радостно приветствуют! Они довольны, что слухи, ходившие насчет нее, не подтвердились.
«Интересно, что они себе вообразили? — подумала Шарлотта. — Что я вот-вот рожу незаконного ребенка?»
Она хихикнула. Да, конечно, она проявила некоторую неосмотрительность. Принцесса вспомнила письма, которые она писала Гессе... вспомнила, как мать передавала их капитану... В то время это казалось таким захватывающим приключением, но сейчас, немного повзрослев, Шарлотта начала задумываться над последствиями подобной неосмотрительности.
Они ехали по Пикадилли, направляясь к Гайд-парку, и тут вдруг Шарлотта увидела, как прямо по направлению к ним на бешеной скорости мчится какая-то карета. Шарлотта издалека узнала карету своей матери; другие люди тоже ее узнали, и когда принцесса Уэльская поравнялась с принцессой Шарлоттой, вокруг собралась толпа.
Принцесса Каролина с некоторым трудом высунула голову в окошко, поскольку она была в большой шляпе, украшенной яркими, разноцветными перьями.
Шарлотта тоже высунулась из окна, и мать обняла ее. Обычно бледное личико Шарлотты слегка порозовело, и она казалась сейчас просто красавицей.
Каролина взвизгнула от удовольствия:
— Моя дорогая! Моя милая крошка!
Они обнялись и осыпали друг друга поцелуями, а толпа в это время одобрительно гомонила. Боже, благослови их обеих! Как можно их разлучать? Какая гнусность — отбирать у матери дитя!
Каролина возбужденно, лукаво смеялась.
— Моя дорогая, как мне пережить эту разлуку!
— Позор! — откликнулась толпа, словно хор в древнегреческой пьесе. — Позор разлучать мать с дочерью!
— Вот именно, позор, добрые люди! — вскричала Каролина, и от волнения на ее глаза навернулись слезы, так что красота, наведенная при помощи румян и белил, оказалась под угрозой.
— Я приеду к вам, как только смогу, — пообещала Шарлотта.
— Конечно, мой ангел приедет! Я буду жить ожиданием этого дня.
Толпа стала больше.
— Господи, благослови их обеих! — кричали люди. — Люби свою мать, Шарлотта!
Шарлотта, всегда жаждавшая заслужить одобрение народа, самозабвенно играла свою роль — в этом она была достойной ученицей принца Уэльского.
— Я буду, буду любить ее! — восклицала она. — Мне ничто не помешает.
Затем она снова обнялась с матерью под аккомпанемент радостных возгласов собравшихся людей. Каролина вцепилась в руку дочери и не сразу отпустила ее.
— Au revoir [5] , мама! — сказала Шарлотта. — Наша разлука будет недолгой.
5
До свидания (фр.).
— Мы скоро снова будем вместе! — заявила Каролина. Ее карета рванулась вперед, и экипаж Шарлотты быстро отстал. Они ехали под ликующий гомон толпы.
Мерсер явилась в Ворвик-хаус и была встречена Шарлоттой с обычным энтузиазмом. А вот Корнелия радовалась гораздо меньше. Что скажет регент, если узнает, что мисс Элфинстоун, к чьей дружбе с Шарлоттой он относится столь неодобрительно, имеет беспрепятственный доступ в дом принцессы? Регент ничего не сказал ни Корнелии, ни герцогине Лидс по поводу сцены, разыгравшейся в парке, хотя наверняка недоумевал, как они это допустили. Регент и так, судя по всему, был недоволен Корнелией и герцогиней, а мисс Элфинстоун, являясь к принцессе и тем самым поступая против воли регента, могла еще больше усугубить его недовольство наставницами Шарлотты. Если визиты Мерсер станут известны регенту, Мерсер не пострадает; ярость регента обрушится на головы незадачливых наставниц.
Шарлотта знала о том, что Корнелия и Мерсер испытывают взаимную неприязнь, и глубоко это переживала. Принцесса, разумеется, боготворила Мерсер, но в то же время очень привязалась к Корнелии. Как бы ей хотелось, чтобы они стали друзьями! Она не понимала, почему они не подружатся, ведь в их характерах столько общего. Принцесса полагала, что благодаря этому сходству они могли бы особенно ценить друг друга.
Однако сейчас Шарлотта была так рада встрече с Мерсер, что не думала о реакции Корнелии.