— Очень хороший стрелок оказался этот Квазимодо. Вряд ли ему просто повезло. Вообще-то это не по-мужски и, вообще, не по-русски. Русский человек стреляет открыто и никуда не убегает.

— Ага, дурак он тебе. Жаль, что меня не было на банкете. Я бы этого Квазимодо догнала. Наши балетные не то что бегать, ходить разучились.

— Ну да, — осторожно согласился Артур. — Только пляшут. Скачут, как кузнечики. Конечно, они там все пьяные были.

Он опасался, Регина вспомнит, что он тоже был там, да еще и трезвый.

— А про оперных и говорить нечего, — продолжала Регина. — Эти туши и ходят, вообще, еле-еле… А ты тоже со всеми Квазимоду ловил?

Артур неохотно кивнул.

— Проблема в том, что здесь каждый каждого готов застрелить, — произнесла Регина. — Если бы я в той погоне участвовала, то этого Квазимодо узнала по-любому. От меня кому-то свою пластику скрыть невозможно. Пластика, особенно балетная, так индивидуальна, а я всех в театре хорошо знаю, давно изучила.

— А я вот нет, увы. Даже рост его определить было невозможно. Он ведь ссутулился, сверху горб тряпичный надел. Но ноги длинные были, я заметил.

— Если этого Квазимодо найдут, — опять заговорила Регина, — а его найдут обязательно, обнаружится, что он стрелял из твоего пистолета. Нелегального, если я правильно понимаю… И мы оба накроемся очень медным тазом. Мне неприятности не нужны. Труппа с "Собором" за границу собирается. Во Францию, Италию, вроде бы. А меня что, вместо этого, будут в ментовку на допросы таскать? И тебе тоже, конечно, совсем ни к чему в отдаленных местах несколько лет табуреты строгать. Мы должны отыскать этот твой наган, — решительно сказала Регина, — успеть раньше ментов. И утопить где-нибудь посредине Невы. И найдем обязательно! Покончим с этой дурацкой историей. Теперь мы действуем вместе, вдвоем…

— Как в детективе, — добавил Артур. — Ты образец проницательности, а я твой туповатый помощник. Вроде как Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Или Эркюль Пуаро и капитан Гастингс.

— А я тебя так и буду звать теперь, — помолчав, будто задумавшись о чем-то, сказала Регина. — Ты теперь будешь капитан Гастингс. Или просто Капитан. С большой буквы. Так что давай, — твердо добавила она. — В понедельник, то есть завтра, вечером, когда все разойдутся — вперед по тропе Квазимодо, из окна в окно.

А Артур надеялся, и, оказывается, напрасно, что Регина забыла про свой безумный план.

Уже говорила, у Великолуцкого в кабинете тайник — о нем весь театр знает. Сейф за картиной. Не тормозите, Капитан! Будьте мужчиной!

Очень хотелось возразить, но слов почему-то не находилось.

— Не показывай рукой, — только и смог сказать Артур. Регина слишком размашисто и откровенно указывала на окна и на его будущий путь по карнизу.

Та замолчала, с неудовольствием глядя на театр. Было заметно, как ей не хочется идти туда.

— В воскресенье уже собирают. Пока застольный период начинается, обсуждение пойдет будущего спектакля. Теперь еще про дисциплину будут морочить. Ругаться будут, противные.

Сейчас Артур думал, был способен думать, только про свое близкое будущее, когда он, конечно, упадет, сорвется с этой стены. Был совсем уверен, что именно это и произойдет, для него все так и закончится.

Всем организмом хотелось лечь и закрыть глаза в специально приспособленном для этого месте. Он, организм, внезапно вспомнил, что спать сегодня ночью пришлось часа три в душной бытовке.

Что-то часто в последнее время стал повторяться этот сюжет. Что-то все это должно означать, о чем-то непонятном это говорит.

Об этом с отяжелевшей головой Артур думал, когда подходил к дому.

"Только на этот раз возвращаюсь не с канистрой угрей, с двумя пустыми чемоданами".

Впереди, в конце подворотни, конечно же, замаячил силуэт Намыленного, обязан был появиться, когда хочется одного — побыстрее лечь и уснуть. Сейчас обязательно надолго затянет свою тему: кто, когда и с кем ширялся.

Подойдя, Артур поставил чемоданы, вяло поздоровавшись, сказал:

— Ну вот, теперь здесь хожу. Вроде как, с черного хода, через некий задний проход. — Как будто пожаловался. — Ну что, опять про немедицинское употребление?..

Не спрашивая разрешения, Намыленный сел на чемодан:

— Еще один доупотреблялся уже, отбегал со своей палкой. Сплющился Герыч.

— Умер что ли?!

— Так я тебе про что… О том и звук.

Намыленный закурил:

— Главное, в тот день Герыч чего-то свирепого захотел. Решил балтийским чаем закинуться. Показалось ему, денег у него слишком много стало — ну, ладно, балтчай, так балтчай.

Артур знал, что так местные "наркомы" называют водку с кокаином. Сейчас вспомнил про автобус, который видел здесь недавно. Тот, что ехал навстречу на этом самом месте.