— Ах, это неожиданно, но весьма радует, — Та остановилась у дверей. В пальто, шляпке, со своей большой сумкой. — А то я замечала, что вы манкируете службой, вас тяготит работа в библиотеке. Артур Карлович, запомните мои слова, пусть они будут вашим основным правилом, законом для вас. Как можно серьезнее относитесь к нашим маленьким обязанностям. Тогда серьезно будут относиться к нам.

После Октябрины остался смешанный запах духов и табака. Артур остался один. Подумал, что старуха когда-то явно была изощренной интриганкой, она помнит свое дело даже здесь, в библиотеке, где места для интриг уже не хватает. Потом вспомнил, что нужно еще увидеться с Региной.

Регину он встретил в коридоре перед ее гримеркой, где собирался было стоять и ждать у таблички с нарисованной стрелкой и надписью "Выходъ на сцену". Она шла навстречу в легкой, совсем летней куртке, и макияж у нее был уже не театральный, а вечерний. Артур это уже различал.

Регина явно не собиралась оставаться в театре ночью вместе с ним.

— Ты чего? — спросила, остановившись, с хмурым недоумением.

Артур вспомнил, что ему нужно переодеться во что-то подходящее для операции. Вроде бы, Регина должна была это приготовить.

— Ну, пойдем, — неохотно отозвалась она на это. — Я общую гримерку открою. Там уже нет никого.

В гримерной Артур нашел чье-то трико, пахнущее женским потом.

— В мусорном ведре какие-нибудь балетки или пуанты должны быть, — сказала Регина. — Они там всегда есть… А я пошла. Закрывать не буду.

Остаток времени Артур убивал в туалете рядом с кабинетом Великолуцкого. Ждал назначенного самим себе срока. Пуанты, самые большие из тех, что нашлись в ведре, натянул здесь, кое-как обмотал и завязал ленты. В голову пришло: хорошо, что трико черное, не того цвета, что у позавчерашнего Квазимодо. Если этой ночью его встретят в театре, трудно будет доказать, что он и Квазимодо — не одно лицо.

Двор театра уже давно опустел. Сквозь деревья были видны освещенные окна непонятно какого дома далеко отсюда. Артур выбрал одно окно и загадал, что, когда то погаснет, он начнет выбираться наружу. Примется за дело.

Стоял, представляя, как скоро они с Региной вместе будут смеяться над собой. Сбросившие опасность, свободные. Побыстрее бы это произошло. Вспомнил про "свое", загаданное окно. Его не было — где-то далеко выключили свет.

"Пора. Хватит здесь говно нюхать".

Рама окна, которое открыл Артур, оказалась совсем ветхой, древней. Кто знает, может, здесь не меняли рамы еще с дореволюционных времен, со дня постройки здания.

Выбрался в прохладную тьму, нашаривая ногами, непонятно где, какую-то опору. Карниз оказался совсем не таким широким, как казалось снизу. Артур очутился на немыслимой высоте. Неужели это всего лишь третий этаж?

Из-за осыпавшейся когда-то штукатурки карниз был неровным, и Артуру казалось, что он идет по земляной насыпи. Жали тесные пуанты.

Как будто бы он видел такое в старом-старом черно-белом фильме. Французском, кажется. На месте кого он сейчас оказался? Алена Делона, вроде бы?

Теперь совсем близко и подробно — архитектурные излишества. Артур приближался к какой-то каменной харе, круглой, с всклокоченными волосами и открытым ртом. Может быть, Медуза Горгона? Нет — античная маска. Символ трагедии.

Остановился, судорожно уцепившись за этот ее разинутый рот, за каменную губу.

"Неужели меня никто не видит?"

Медленно миновал окно комнаты, где пытались схватить Квазимодо. За стеклом — непроницаемая черная тьма. Над головой — вылепленная из цемента раковина, завитая, с тщательно выведенными, расходящимися веером бороздками внутри. Совсем как грибная шляпка снизу. Как заметно, что и гриб, и морскую раковину придумал один автор. Вот тебе и доказательство бога. Сюда бы тех, кто сомневается.

"И это окно считалось соседним?" — Добравшись до цели, Артур ухватился за полуколонну, выступающую из стены. Внизу он эти колонны не замечал.

Такая же старая трухлявая рама. С облегчением и радостью обнаружил, что форточка открыта. Потянулся к ней, цепляясь за раму и — вот удивление! — оказалось, что открывается само окно — не закрыты даже шпингалеты изнутри.

В лунном свете было видно, что кабинет художественного руководителя большой, изгибающийся буквой "Г". Как будто состоящий из двух комнат. Концы и края его терялись во тьме. Казалось, что там кто-то стоит и смотрит. Великолуцкий, кто же еще…

Тишина будто усиливалась. Раньше не приходило в голову, что такое возможно. Взобравшийся внутрь Артур сидел на корточках на подоконнике. Казалось, что он попал в девятнадцатый век. Мерцала золотом, лаком и, кажется, бронзой мебель, что-то по-старомодному роскошное.

Спрыгнул и оказался у стола, в пятне лунного света из окна был виден массивный чернильный прибор, лежащий листок, бланк с затейливыми завитками театрального логотипа. На бланке сидел вездесущий таракан, чуть шевелил усами. Ничего не боялся, сейчас чувствовал себя хозяином. Какая яркая сегодня луна!