– Приготовь самую квалифицированную группу наружного наблюдения и жди.

Приехав в ресторан, Гуров как бы отлучился в туалет, снова позвонил Орлову, продиктовал адрес и предупредил, что если одна машина уйдет за Лебедевым, а другая увяжется за ним, Гуровым, то он ее остановит и набьет старшему морду.

Орлов промычал, мол, жизнь покажет, и отдал соответствующие распоряжения.

– Куда вас доставить, Юрий Петрович? – спросил Гуров, когда Лебедев уселся рядом.

– На площадь Пушкина, – ответил Лебедев. – Что еще я должен для вас сделать?

– Ничего. И так уже угостили меня обедом. Вы полагаете, я поверю, что вы из чисто альтруистических побуждений станете заботиться о моем здоровье?

– А вы не верьте.

– Тогда скажите, что конкретно от меня требуется? Я же должен подготовиться.

– Вы должны переселиться к Волину.

– И это все?

– Все, – Гуров пожал плечами. – Мало? Вас на подвиги потянуло?

Они молча доехали до Пушкинской площади, распрощались значительно менее сердечно, чем встретились. Лебедев проводил взглядом машину Гурова, прошел на Тверской бульвар, сел на лавочку и задумался.

Полковник Орлов впервые в жизни не мог разобраться в своем отношении к близкому человеку. Чувства его к Гурову были весьма противоречивы. То он награждал подполковника непристойными словами, то гордился им, признавая, что парень творит чудеса. Гуров выскальзывал прямо из рук: сначала ушел из дома, затем снялся с квартиры Сергачева, не давая возможности призвать себя к порядку и поставить работу на привычные официальные рельсы. При этом он заботился о репутации своего друга и начальника, оберегая его от руководства. В отпуске человек, нет с ним связи, вот вернется, за все ответит. Разговаривая по телефону, Гуров с упрямством попугая повторяет, что ничего не слышит, сообщает важнейшую информацию и вешает трубку. С одной стороны, вроде бы детская игра, с другой – не придерешься, ну не слышит человек приказов генерала, а раз не слышит, значит, не нарушает, можете не верить, а наказывать никакого права не имеете.

Генерал Турилин с непроницаемым лицом читал рапорты полковника Орлова, накладывал резолюцию: «Выполнить и доложить» и, не говоря ни слова, возвращал. Лишь последний раз генерал задержал очередной рапорт, чуть помедлил и спросил:

– А он не заигрывается? Могут ведь просто убить…

– Убивать всегда просто, товарищ генерал, – ответил Орлов. – Нам представляется возможность захватить чуть ли не полсотни боевиков. И без Левы это нам не сделать, а если и исхитримся, то с потерями, да и головка Корпорации уйдет.

– Выполняйте, – генерал вернул документы. – Я согласовал с руководством, сто человек из подразделения спецназа готовы поступить в ваше распоряжение в любую минуту.

– Понял, товарищ генерал. – Орлов взял папку с документами, в дверях обернулся и сказал: – Не волнуйся, Константин Константинович, все будет в полном порядке.

Руслан Алексеевич Волин не любил неопределенности, как и все нормальные люди: лучше знать, что твое положение скверно, но знать точно, тогда можно бороться, принимать решения, контрмеры. Придя к выводу, что Патрон двурушничает и подполковник Гуров – не возможный союзник, а убежденный противник, Волин сначала растерялся, потом взбесился, но, подумав, пришел к выводу, что все не так уж и плохо, что даже из предательства можно извлечь выгоду.

А за последние двое суток все снова перевернулось, но не встало на другие места, а повисло в воздухе.

От двух не связанных друг с другом осведомителей Референт получил сообщение, что подполковник Гуров от своего руководства скрывается, его разыскивают, пытаются неловкую ситуацию скрыть. Такое положение в корне меняло ситуацию, и тщательно продуманные Референтом действия защиты и нападения требовали теперь кардинального пересмотра.

Гуров появился, как обычно, без предупреждения, вошел в квартиру и поздоровался с таким видом, словно был здесь вчера.

– Как вас понимать, Лев Иванович? – спросил Волин, когда они допили pитуальный кофе.

– Меня понять просто, а вы, умники, работать не умеете. Подполковника Гурова по подозрению в убийстве генерала Потапова разыскивают прокуратура и МУР. Хорошего ты, Руслан, имеешь помощника? Ищут меня лениво, не хотят огласки, из чего явствует, что пришла анонимка. Ее написал кто-то из твоих помощников, и мне кажется, что это дело рук покойного Веселова.

– Зачем ему? – удивился Волин.

– А больше некому, – Гуров пожал плечами. – Мне сейчас очень хотелось бы выехать в Вену. Тогда и свою торпеду ты на меня не выпустил бы, и перед начальством я бы отмылся.

Аргументы звучали убедительно, и лицо у сыщика было открытое и честное, только смешинки в голубых глазах смущали.

– Руслан, не обращай внимания на мою иронию, – сказал Гуров улыбаясь. – Выработанная годами самозащита. Нельзя себя и нашу чертову жизнь воспринимать всерьез, иначе по фазе двинешься. Мне, конечно, сотрудничество с тобой… – он вычертил пальцем петлю. – Но если поездка в Вену получится, я выскочу. Только вот что… Смешно, но я не могу найти свой паспорт. Пришел домой, когда моих дома не было, все перерыл, паспорта нет. А без него ты не можешь оформить выезд.