– Ну что ты, такая тонкая душа! – саркастически заметил Крячко. – Наверняка он испытывал жесточайшие моральные муки, когда готовил свое черное дело. Обтяпал он его, правда, в два счета, как настоящий профессионал – никто ничего и понять не успел.

– Да вы-то что понимаете! – горько сказал Новиков. – Влад не о себе думал. Он ради всех это делал. Он других спасал.

– Это вот та глупая девчонка – она действительно не о себе думала. А твой Влад свою шкуру спасал, – констатировал Гуров. – Да просчитался маленько. Другие еще шустрее его оказались. Да-а, интересная у вас компания подобралась! И что же ты собирался дальше делать? Ну, если отбросить в сторону наше неожиданное появление. Так бы и продолжал с новыми корешами дела обтяпывать? За ручку с ними здоровался бы, барыши делил?

– А что мне оставалось делать? – неожиданно ответил Новиков. – Влада все равно не вернешь. А мне вслед за ним отправляться не хотелось.

– А для чего же стреляться затеял? – спросил Гуров.

– Это совсем другое, – буркнул Новиков.

– Он тюрьмы больше смерти боится, – пояснил Крячко.

– Да, боюсь! – с каким-то даже вызовом сказал Новиков. – И не стыжусь этого. Тюрьма не для нормальных людей. Это ад.

– Хорошо, хоть это сообразил, – заметил Гуров. – Только слишком поздно – вот что обидно.

– А помните, я вам сказал, что у меня для вас особенная информация есть? – вдруг каким-то странным тоном произнес Новиков, осторожно взглядывая на Гурова исподлобья.

– Ну, допустим, помню, – кивнул Гуров. – И что же? Хочешь продать нам ее в обмен на свободу? Сразу предупреждаю – сделка не состоится.

– Это такая информация, что, если вы захотите ею воспользоваться, вам придется меня отпустить, – почти жалобно сказал Новиков.

Крячко присвистнул и подмигнул Гурову.

– Лихо! Парнишка буквально на ходу подметки режет! – сказал он и укоризненно заметил Новикову: – С виду вроде малахольный, но с тобой, я гляжу, ухо востро держать надо, а то ты мигом лыжи навостришь! Отпустить его! Нет уж, извини подвинься, дорогой…

– Подожди, Стас, – перебил его Гуров и недоверчиво спросил у парня: – Уж не хочешь ли ты сказать, Константин, что ваша банда опять на дело собралась?

Новиков посмотрел ему прямо в глаза, проглотил комок, вставший в горле, и кивнул.

– Ага, послезавтра, – сказал он. – И я в нем тоже должен участвовать.

Глаза Булгина озадаченно перебегали с невозмутимого лица Гурова на простодушное лицо Стаса и словно никак не могли сами остановиться.

– Постойте, я не верю своим ушам! – сказал следователь, усилием воли сфокусировав наконец взгляд на Гурове. – Вы взяли парня из банды «гуманистов» и тут же отпустили? Я ничего не перепутал?

– Одну деталь ты, Валентин Сергеевич, не заметил, – сказал Гуров. – Мы его взяли, побеседовали и только потом отпустили.

– Это меня здорово успокаивает, – иронически произнес Булгин. – Надеюсь, беседа была приятной?

– Да не очень, – вмешался Крячко. – Парнишка оказался порядочным поганцем, хоть и фотографом. Шкурник и трус.

– Стас немного утрирует, – заметил Гуров. – Но, в принципе, верно. Из показаний, которые дал нам этот человек, стало окончательно ясно, что банда «гуманистов» существует и в нее, как мы и предполагали, входят далекие от уголовного мира люди. Хотя, надо заметить, далекие лишь формально. Психологически они мало чем отличаются от обычных наших клиентов – те же эгоизм, жадность, безразличие к чужой жизни. Подробности их художеств я изложил в письменном виде, – плюс пленочка у нас имеется с записью разговора – на досуге ознакомишься. А пока я тебе обрисую всю ситуацию в целом, потому что времени у нас маловато, а еще нужно все подготовить к завтрашней операции…

– Так ты еще и операцию какую-то затеваешь? – воскликнул Булгин. – Отлично! Может, просветишь?

– Для того и пришел, – сказал Гуров. – Со своим начальством я уже все согласовал.

– Подожди-подожди! – Булгин порывисто поднялся и, сунув руки в карманы, сердито уставился на Гурова. – Выходит, я последний обо всем узнаю, так, что ли? Хорошенькое дело!

– Остынь, Валентин Сергеевич! – смущенно сказал Гуров. – Все так стремительно получилось… Мы ведь и сами не знали, что на этот след выйдем. Не было счастья, так несчастье помогло. Спасибо, Гаврилову его работодатели пообещали голову открутить – посчитали, что он их милиции сдал. Он ко мне искать защиты прибежал, а в благодарность показал один адресок, куда как-то вместе с Лобановым заскакивал. Память у Гаврилова неплохая, несмотря на то что он закладывать за воротник любит, и адресок оказался верным. Мы туда нагрянули, и с ходу выяснилось, что Новиков, там проживающий, и есть тот человек, который спер открытку из квартиры Гаврилова-старшего.

– Он, что же, сам тебе это сказал? – ревниво спросил Булгин.

– Зачем сам? Репродукция с этой открытки висит у него в комнате, – объяснил Гуров. – Метр на метр – красотища!

– Да ты же этой открытки и в глаза не видел, Лев Иванович! – с упреком сказал Булгин. – Как ты ее, в таком случае, мог узнать, да еще с ходу?

– Так я, в отличие от тебя, о ней только и думал, – с усмешкой сказал Гуров. – Она мне по ночам снилась. В разных видах.

– Значит, ты все-таки настаиваешь, что твоя линия была единственно верной? – недоверчиво спросил Булгин.