– Ох, только не накаркай… – предостерег Инаков.

Они вошли в квартиру.

– Снимай свои боевые доспехи, сейчас тебе другие подберем, – заявил Илья Кариму, открывая стоявший в прихожей шкаф.

Инаков тем временем ушел на кухню, набрал номер Амурова и стал извиняться, объясняя, что в силу некоторых обстоятельств они несколько задерживаются. Скоробогатов достал с верхней полки нераспечатанный целлофановый пакет с темно-коричневой водолазкой.

– Вот, например. Носишь такое? – он отлепил скотч, вытряхнул свитер из пакета.

– А что, нормальная водолазка. Вполне. – Карим принялся стаскивать с себя испорченную одежду.

– А я не ношу, – заявил Илья. – Мать подарила, а мне не нравится, когда на шею давит… Так, надо же из верхней одежды тебе что-нибудь. А что у нас есть?..

Он задумался и, нырнув в глубину шкафа, достал оттуда ветровку.

– Извини, могу только вот это предложить…

– Ничего, не замерзну, спасибо.

Карим живо напялил ветровку. Потом выгреб из карманов того, что еще недавно было курткой, все содержимое и разложил по обновке.

– Ну что, едем, орлы? – спросил подошедший Инаков. – Нас заждались уже…

Они спустились по лестнице. У крыльца все еще стояли соседи, давая советы прибывшему слесарю. Сатин отправился к мусорному баку и выбросил изодранную одежду.

Илья сел впереди, рядом с Инаковым, Карим – сзади.

Ехали быстро, за сто двадцать.

Не успели одолеть и двух километров, как машина пару раз чихнула и дернулась.

– Что за дела?.. – пробормотал Инаков.

На светофоре он резко затормозил, так что Илья чуть не ткнулся головой в лобовое стекло. Мотор заглох. Антон попытался снова завести машину, чтоб сразу сорваться на зеленый, но у него ничего не вышло.

– Шеф, а что это у вас мигает? – спросил Илья, кивнув на красную лампочку на панели.

Инаков посмотрел – и чуть не поперхнулся.

– Что, бензин? – спросил Карим, с трудом сдерживая нервный смех.

– Да у меня же был полный бак! – чуть не заорал Антон. – Что за чертовщина? Что за, мать вашу, такое, я спрашиваю? Как это понимать, еж твою в задницу?

Позади уже сигналили, поскольку загорелся зеленый.

– Включайте аварийку, – вздохнул Илья. – По-моему, нас развели, как детей.

– Бензин, конечно, слили, – понимающе проговорил Карим. – С собой что-нибудь есть?

– Есть канистра. Илюха, помоги…

Илья с Инаковым, который не переставал ругаться, вылезли из мигающей аварийкой «Калины». Их объезжали. Открыв багажник, Антон не поверил своим глазам.

– Не может быть… – пробормотал он, ныряя в багажник чуть не с головой.

Десятилитровой канистры с бензином не было.

– Не может быть, не может быть, – твердил Инаков, копаясь в багажнике.

Карим, заждавшись друзей, тоже вылез из машины.

– А вы ее точно брали? – спросил Илья.

– Она слева лежала. Когда аптечку доставали, я видел… – Антон сердито нахмурился.

– Ну что стоять, голосуем, – вздохнул Илья и первым поднял руку.

Поначалу никто не хотел останавливаться.

– Жалко, что нефтедобывающее заклинание еще не придумали, – хмуро сказал Илья.

– Видимо, придумали, – фыркнул слушавший мобильные новости Карим и вынул наушник из уха. – Вон, в Мексиканском заливе опробовали. Но малость не доработали, все взорвалось…

Прошло некоторое время, прежде чем им удалось остановить красную «пятерку» и купить пять литров бензина. Заправившись, поехали обратно. Отправляться к Амурову не было уже никакого смысла: безнадежно опоздали. Перед тем как тронуться в обратный путь, Инаков, прижавшись к тротуару, остановил машину и, в который раз уже позвонив джинна, в красках объяснил ситуацию.

– Хорошо еще, «оранжевые» отнеслись с пониманием, – вздохнул он, заводя мотор. – Договорились на завтра, на это же время. Поедем на метро, гори оно все ясным огнем…

– Вы так лучше не шутите, Антон Николаевич, – зашелся смехом Илья.

Инаков прикусил язык.

– Я вот только никак не пойму: когда они успели? – горячился он, разворачивая «Калину».

– Наверное, пока мы колупались с переодеванием, – виновато вздохнул Сатин.

– Но там же были люди! Во дворе было много людей.

– Вот именно. Людей много, все заняты, машина чужая – под шумок и… Долго ли магу? Отвел глаза – и все. Особенно если Часовщику, ему пару замков вскрыть – как два пальца об асфальт…