– Давай на «Белорусской».

– Давай, а где там? Не очень хорошо тот район знаю.

– Вокзал знаешь, и ладно. Там созвонимся.

– В два?

– Ой, не успею. Лучше в три.

– Договорились. В три на «Белорусской». Как подъеду – позвоню.

В приподнятом настроении Карим направился в ванную, напевая басом: «Возьми мой адрес, пиши мне чаще, смешная девочка с ВДНХ» [7] .

Стоя под душем, Карим то принимался думать об источниках, то предавался грезам о Снежане, то снова возвращался мысленно к запутанной истории с Часовщиком и неизвестным магом. Он совершенно потерял счет времени, когда в дверь ванной забарабанили. Сатин резко закрыл воду.

– Да? – крикнул он.

– Ты там не утонул, серый? А то я уж целый час как дома, и ничего, кроме звука льющейся воды…

– Да выхожу уже, выхожу, – откликнулся Карим, принимаясь быстро вытираться.

– Да нет, на здоровье! Я просто хотел поинтересоваться: может, мне свалить?

Сатин обвязался полотенцем и открыл дверь.

– В смысле? – спросил он, направляясь в комнату.

Илья за его спиной сделал нарочито задумчивую гримасу.

– Ну-у-у, – протянул он. – Может, у тебя какие планы на сегодня?

– А! Нет. Да! Гулять ухожу.

– Гулять так гулять, – кивнул Скоробогатов. – Но если что – скажи, не стесняйся. Я же могу и у родителей переночевать, они счастливы будут.

– Спасибо, я учту, – смутившись, пробормотал Сатин.

– Там, кстати, заметно потеплело.

– Понял, – кивнул Карим, одеваясь. – Возвращаю ветровку.

– Да я не к тому… – запротестовал Илья.

– Все равно же надо что-то купить, – Карим взглянул на часы. – Два с половиной часа еще. У меня к тебе серьезный вопрос. Мне энергия нужна, я же отключен от колодца. Говорят, можно купить у Часовщиков, знаешь, где это?

– У Нарххов? – понял Илья. – Знаю, завод «Слава». Я тебя провожу, одному тебе не продадут…

– А чем возьмут, деньгами?

– Готов поспорить: захотят твоей кровушки, – засмеялся Илья.

– Для чего она им нужна-то?

– Наши в «Семи холмах» считают, что для ихнего фирменного напитка. Но я не уверен.

– Ясно, тогда поехали. Надо еще в магазин, а в три я должен быть на «Белорусской».

– Так это там же. Советую на метро, будет быстрее.

– Как скажешь, – согласился Карим. – А чем это пахнет?

– Да я ж тебе курицу гриль принес. Уже сам половину съел, – спохватился Илья и бросился на кухню.

– Спасибо, дружище!

Остатки курицы были уничтожены практически на ходу, после чего друзья отправились на «Водный стадион» покупать Кариму куртку.

– Слушай, а «Славу» еще не снесли разве? – нахмурился вдруг Карим, когда они ехали в автобусе.

– На территории что-то там посносили. Но нашим друзьям какая разница? Их это не коснулось.

Вдоль дороги потянулись торговые палатки. Автобус подъехал к станции метро.

– Вон рынок, – сказал Илья, соскочив с подножки. – Если устроит, то…

– Устроит, – кивнул Карим.

Торговые ряды частью ютились под одной общей крышей с табличкой «Модный стадион», частью – под открытым небом. Здесь же было и несколько магазинчиков: сумки, зонты, ремни, головные уборы… вот и первая палатка с куртками и дубленками.

– О, распродажа, – отметил Илья. – Только нам это на фиг не нужно, идем дальше…

– Ходить по магазинам для меня мука, – признался Карим, продвигаясь между рядами с одеждой.

– Не парься. Би хеппи.

Наконец они увидели нужный павильон – за прилавком стоял недружелюбного вида, как показалось Илье, дейвона, от которого неприятно попахивало серой.

«И кто только у него покупает», – с досадой подумал Скоробогатов, забывая о том, что простые смертные лишены «счастья» видеть и обонять истинный облик продавца.

К Кариму-то Илья привык, кроме того, тот имел гораздо более подходящий для человека вид.

Сатин же, напротив, заметив соплеменника, не раздумывая, устремился в его палатку.

Ветровок на плечиках висело много, но Карим взял первую попавшуюся. Даже не выбирал, что с недовольством отметил Илья. Более того, он собирался взять ее, не меряя и не торгуясь.

– А по-моему, у нее рукава короткие! – авторитетно заявил Скоробогатов.

– Ну, у меня же не такие длинные руки, как у тебя, – засмеялся Карим.