Шрифт:
– Ну, здравствуй, Егор Волков. Моя фамилия Варлей. Некоторые по привычке называют меня полковником, хотя я давно уже гражданское лицо.
Варлей опустил взгляд на бикс, подцепил крышку ногтями и аккуратно снял ее. В биксе лежал стеклянный шприц.
– Ты и впрямь оказался крепким орешком, Егор. Я арендовал этот ресторан для встречи с тобой, привез сюда лучших своих людей. До сих пор я думал, что они способны внушить все, что угодно, любому человеку на Земле. Но они не сумели пробить твою защиту.
Егор собрал волю в кулак и путем неимоверного усилия сумел приоткрыть губы.
– Что вы… собираетесь… делать? – хрипло прошептал он.
– Ничего ужасного, – ответил полковник Варлей. – Вы с господином Тереховым – слишком уникальная парочка, и мы будем вас холить и лелеять. По крайней мере, это касается Терехова. А с тобой мы поступим так, как поступают с очень ценным экспериментальным животным.
– Как? – прохрипел обледенелой гортанью Волчок.
Полковник улыбнулся.
– Сделаем из тебя основателя новой породы. Родоначальника новой генерации существ, способных перемещаться по шкале генетической памяти сколь угодно далеко.
Полковник Варлей достал из биксы шприц и снова взглянул на Егора.
– Был такой японский художник Хокусай. Каждые десять-пятнадцать лет он менял имя и становился новой личностью. Я был бы не прочь стать другим. Так сказать, сменить старую шкуру на новую.
– На… волчью?
Варлей чуть прищурил темные глаза, опутанные паутинкой морщинок.
– Я хочу испытать и увидеть то, что испытал и увидел ты. Быть чудовищем, конечно, противно, но к твоей волчьей морде прилагаются уникальные опции. И я намерен ими воспользоваться.
Егор вновь попытался собрать волю в кулак.
«Это все наваждение! – сказал он себе. – Мое тело – это по-прежнему мое тело! Очкастый бармен забрался ко мне в мозг».
Он перевел взгляд на бармена. Тот больше не протирал бокал. Он стоял за барной стойкой и смотрел на Егора.
– Уби… райся, – тихо прохрипел Волчок, глядя бармену в глаза.
И повторил, не размыкая губ, но продолжая сверлить экстрасенса яростным взглядом:
«УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!»
И что-то изменилось. Словно замороженная кровь растаяла и вновь потекла по его артериям и венам. Егор поднял руку и схватил полковника за горло. Тот вытаращил глаза и прохрипел:
– Жнец…
Егор все сильнее сжимал пальцы, но вдруг поток ослепительно белого света ворвался ему в глаза и ослепил его. Свет исходил от барной стойки. Егор медленно повернул голову и посмотрел сквозь облако света на очкастого бармена. И тут словно кто-то резко выключил свет – Егор погрузился в непроглядную тьму.
3
– Милый?.. Милый, ты спишь?
Волчок открыл глаза.
– Так и думала, что ты уснешь, – снова произнес веселый женский голос. – Не надо было работать в выходной.
– Я… просто задремал. – Волчок поднял руки к лицу и протер глаза пальцами, прогоняя остатки дремы.
В камине ярко пылали бруски древопластика. Красноватые отсветы играли на коричневом бархате штор и на усталом лице жены. Темно-синее платье, белоснежный передник. Русые волосы зачесаны назад и скреплены на затылке черной сеточкой с перламутровыми блестками.
– Ника, – тихо позвал Волчок.
Девушка, колдовавшая у печи, повернула голову:
– Ты что-то сказал, милый?
– Габи? – произнес Волчок.
– Да, милый. Что?
– Ничего. Просто захотелось услышать твой голос.
Волчок улыбнулся, и Габи хотела улыбнуться в ответ, но тут за окном завыл ветер. Габи нахмурилась и с затаенным испугом посмотрела на закрытые ставни. Потом снова повернулась к печи.
Ноздри Волчка уловили аромат мясного пара и лаврового листа. Габриэла переложила на пластиковый поднос запеченный окорок, покрытый аппетитной коричневой корочкой. Затем полила его сверху горячим соусом, в котором поблескивали яркие кружочки моркови.
Волчок взял в руку нож, с удовольствием предчувствуя, как всадит лезвие в запеченное мясо, как хрустнет поджаристая корочка и как из разреза выступят капельки сока. Здесь, на Зоргане, они предпочитали жить как простые колонизаторы и пользовались обычными стальными ножами.
Габриэла достала из буфета бутылку красного эрзац-вина и пластиковую баночку с кофе. Кофе был настоящий, его удалось добыть по знакомству. Это был особенный кофе, поджаренный на живом огне и намолотый на ручной мельничке.