– Такое нехорошое дело… у нас никогда ничего подобного не случалось.

– Давайте по порядку, – попросил Дронго. – Вы ведь давно здесь работаете. До этого случая кто-нибудь жил в коттедже?

– Были. В декабре были, и в январе Новый год справляли, – сообщила кухарка.

– Эта же компания?

– Нет, другая. Молодые ребята с девушками. Я им все приготовила и сразу ушла. Когда такие пары приезжают, я уже знаю, что нужно все оставить и уходить или, в крайнем случае, не выходить с кухни, но это тоже не помогает. Они ведь прямо голышом сюда лезут.

– Приезжают повеселиться, – заметил Вейдеманис, – все понятно. Обычные молодые компании.

– Ну да. И голыми бегают по дому. И в баню так бегают, – жаловалась Алевтина. – Но эти были другие. С женами приехали, сразу видно, что компания солидная. И еще были два певца, я их сразу узнала, по телевизору часто видела. Один такой веселый, два раза заходил, спрашивал, что будет на ужин. Молодой такой, вертлявый. А другой – артист известный. И имя у него такое заграничное, Роберт, кажется.

– Да, мы знаем, – сказал Дронго. – Значит, они приехали все вместе?

– Нет. Сначала три пары, и сразу в свои комнаты поднялись. Потом еще одна машина приехала, с красными номерами, дипломаты, наверное, я такие машины знаю. Там тоже двое – мужчина и женщина, только она по-русски хорошо говорила. Они сразу прошли наверх. А потом приехали эти двое певцов, только не вместе, а каждый на своей машине. И в конце появился еще один мужчина. Его водитель привез. Солидный такой, животастый. Он все осматривал, на кухню заходил, словно проверяющий.

– И чужих в доме не было?

– Нет, никого, меня уже ваш следователь спрашивал.

– Весь день вы были на кухне?

– Конечно. Я все готовила. Поросенка, индейку запеченную. Вы знаете, какая у нас кухня? Здесь можно хоть сто гостей принимать.

– Не сомневаюсь, – согласился Дронго. – Что было в восемь часов вечера?

– Сначала одна женщина вниз спустилась – жена убитого. Зашла ко мне на кухню, спросила, как дела, и пошла в кабинет к этому певцу с иностранным именем…

– Роберту…

– Да, к Роберту. А потом спустилась другая. Очень красивая. Жена посла, которая так хорошо говорила по-русски. Она тоже ко мне зашла и спросила, как у меня дела. Кухню осмотрела…

– И больше никто не заходил?

– Нет, никто. А потом мы услышали шаги на лестнице. Этот животастый побежал в спальню и стал кричать. Сначала туда побежала жена посла, а потом и я за ней.

– А почему не сразу?

– Я как раз поросенка доставала с гречневой кашей и не могла выйти. А потом тоже пошла посмотреть, что там происходит.

– Значит, вы услышали крик этого животастого мужчины, а не убитого?

– Да, – кивнула Алевтина, – мы бы отсюда крик убитого все равно не услышали бы. А животастый на лестнице был, поэтому и услышал. Вбежал в комнату и увидел убийцу, который в окно выпрыгивал. Потом прибежала жена посла.

– А из кабинета никто не выходил?

– Как же, вышли сразу. И жена убитого, и этот певец с иностранным именем. Они тоже побежали наверх.

– И вы поднялись через несколько секунд.

– Конечно. Оставила поросенка с кашей и поднялась. Сразу поняла, что ужина не будет. Они ведь начали в милицию звонить и врачей вызывать. Но какие там врачи, если он убитый был…

– Вы его видели?

– Увидела. Крови много было, ведь убийца ножом ударил, а потом сам его вытащил. Если бы оставил, может, столько крови и не было бы.

– Здесь есть дверь во двор, – заметил Дронго.

– Есть, – показала Алевтина, – как раз отсюда продукты и приносят.

– Когда вы побежали наверх, она была открыта?

– Да. Она всегда открыта, если я на кухне. Чтобы каждый раз ее не запирать и не открывать. Только отсюда никто не уходил.

– Почему вы так уверены?

– После меня наверх другой певец поднялся. Этот вертлявый, молодой.

– А еще кто-нибудь поднимался?

– Нет. Из своих комнат стали остальные выходить. Только непонятно, почему в соседней комнате никто ничего не слышал.

– Что было потом?

– Приехали милиция, «Скорая помощь», много всяких людей… Ой, может, я чай вам сделаю или кофе?

– Нет, спасибо. А когда вы выбежали из кухни, вы никого не увидели?

– Никого. Я особенно в окно и не смотрела. Наверх спешила, на второй этаж.

– А эти люди раньше сюда приезжали?

– Никто не приезжал. Но девятого или десятого приехал убитый со своей женой – ходили по дому, смотрели, наверное, решали, брать или не брать. И вот – взяли на свою беду.