– Правда? – спросила Джослин, не переставая улыбаться. – Ты чувствуешь, что умрешь от любви, запертой в глубине твоего сердца?

Ронуэн ожесточенно помотала головой.

– Я не люблю его. Я просто терплю заточение и готовлюсь к тому дню, когда окажусь на свободе.

– Что ж, – после секундной заминки сказала Джослин. – Перед твоим уходом я напишу тебе рекомендательное письмо. Оно поможет устроиться на хорошую работу.

Об этом Ронуэн даже не подумала и благодарно улыбнулась подруге.

– Спасибо тебе. Только прошу, не рассказывай ему о моих планах. Пожалуйста.

– Джасперу?

Ронуэн кивнула.

– Пока я его заложница, он хозяин моей судьбы. Но когда я окажусь на свободе, моя жизнь будет принадлежать только мне. Он не должен знать о моих планах, они его не касаются.

– А если он захочет знать?

– Не захочет. Ты сейчас играешь роль свахи, Джослин, но это рискованная игра. И ничего, кроме боли, не принесет. Больше всего я боюсь, что их вечное противостояние завершится смертью одного из них. И я буду обречена до конца дней своих оплакивать одного и презирать другого.

Три дня Джаспер провел вне стен замка. Каждый день он бывал в валлийской деревне Каррег-Ду, прочесывал со своими людьми поля и леса в поисках мятежников. Никого не обнаружив, он испытал облегчение, почти столь же сильное, как разочарование.

Он жаждал поймать наглого мальчишку Риса. Он хотел посадить его в тюрьму Роузклиффа в назидание мятежникам, недовольным миром и процветанием, которое английский замок принес в эту часть Уэльса. Он хотел, чтобы Ронуэн сама убедилась: Рис не только лжец, но и неудачник. Джаспер мечтал, чтобы Ронуэн увидела его побежденным и стала презирать наглого выскочку.

Когда он поймает Риса, размышлял Джаспер, у него не останется выбора. Ему придется отпустить Ронуэн. Больше у него не будет оснований ее удерживать, да и Джослин не позволит. Кстати, с какой целью он удерживает ее в Роузклиффе и при этом всячески избегает?

Он ехал по дороге в Роузклифф и бесстрастно разглядывал замок. Это была хорошая крепость, удачно расположенная, с прочными неприступными стенами. Все это заслуга англичан, и в первую очередь Рэнда, который и теперь продолжал возводить башни и фортификационные сооружения. Замок окружали богатые земли – тоже благодаря дальновидности и упорству Рэнда.

Но сумел бы он достичь таких успехов, если бы не встретил валлийскую девушку?

Какая часть мира и процветания Роузклиффа являлась результатом согласия Джослин и Рэнда?

Идиот, обругал он себя. Здесь речь идет не о простом согласии. Их любовь очевидна, она проявляется в каждом взгляде, в каждом прикосновении. Даже когда они ссорятся. Ими владеет страсть. Но и любовь тоже.

Может ли у него получиться то же самое с женщиной?

В частности с Ронуэн?

Он стянул капюшон со вспотевшей головы и немного наклонился вперед. Усталый конь начал взбираться вверх по склону холма. Еще несколько минут – и копыта весело застучали по деревянному мосту.

Проклятие! Эта женщина доводит его до безумия! Он спрыгнул с коня, бросил поводья поджидавшему груму и быстро пошел к замку.

Он не позволит так с собой обращаться. Из-за нее он вынужден держаться в стороне от собственного дома. И почему его лишают разрядки, так необходимой любому нормальному мужчине? Ронуэн его пленница, он хочет ее, а значит, обязательно получит. И к черту Джослин.

Твердо вознамерившись решить все дела сразу, он ворвался в большой зал и остановился на пороге. Маленькая Гвендолин сидела в ванне у очага и орала так, словно ее пытают. Ронуэн мыла ей голову, но не уследила за мылом, и оно попало девочке в глаза.

– Просто прополощи ей волосы, – спокойно сказала Джослин. – Они уже чистые. Теперь их надо прополоскать и промыть Гвендолин глаза.

– Я не пойду в ванну! – взвыл Гэвин, прилипший к стене. – Я мылся всего неделю назад. И не успел испачкаться.

– От тебя запах как от кучи навоза, – сообщила Джослин. – Ты следующий.

– Но, мама, – завопил Гэвин. Увидев Джаспера, он немедленно преградил ему дорогу. – Дядя Джаспер, скажи ей! Я стесняюсь! Почему она продолжает мыть меня, как ребенка, у всех на виду. Я почти мужчина!

– Тебе всего семь лет, – возразила Джослин.

Но Джаспера не интересовала перепалка между Джослин и ее детьми. Он пришел сюда за Ронуэн, и именно к ней был прикован его взгляд. Она уже закончила мыть Гвен, и рев малышки постепенно утих, сменившись всхлипываниями.

– Ты уже меня вымыла?

– Да, милая, – ответила Ронуэн, не поднимая глаз на вошедшего Джаспера. – Вставай, я закутаю тебя в полотенце.

– Мне холодно, – плаксиво пожаловалась девочка. – Быстрее!

– Вот видишь, – снова вмешался Гэвин, – я что, тоже должен стоять голым перед женщинами?