– Ты тоже? Поэтому держишь Ронуэн в замке?

Джаспер отпустил холодные пальцы женщины.

– Со временем в тюрьме Роузклиффа окажется Рис. Он моя цель.

– Ради безопасности Роузклиффа?

– А для чего же еще?

Джослин пожала плечами:

– Не знаю. Я хотела бы найти способ помирить вас с Рисом.

Джаспер вздохнул.

– Я убил его отца, Джослин. Это я натянул тетиву и выпустил стрелу. Он этого никогда не забудет. То, что я сделал это ради твоего спасения, для него ничего не значит.

– Да, знаю, но мне кажется, что когда-нибудь он сможет посмотреть на произошедшее иначе. И сможет понять, что валлийцам и англичанам следует жить в мире. Вместе мы сильнее, чем поодиночке. Рэнду и мне лучше вместе. В Каррег-Ду стало жить безопаснее, с тех пор как замок и деревня за его стенами разрослись.

– Рис слишком горяч, чтобы это понять.

– Но он очень привязан к Ронуэн.

Теперь застыл Джаспер.

– Это мне известно, – сухо произнес он, – и я намерен это использовать, чтобы нанести ему поражение.

– Интересно, – задумчиво проговорила Джослин после короткой паузы, – неужели ты так стремишься одержать над ним верх только для того, чтобы доказать ей, кто из вас лучше?

– Она не имеет к этому никакого отношения, – поспешно пробормотал Джаспер.

– Да? А мне кажется, что она имеет к этому самое прямое отношение, и началось все десять лет назад, когда она спасла тебе жизнь.

– Ронуэн спасла мне руку, а не жизнь, да и это сделала только для твоей защиты. На меня ей было наплевать. Она мне сама об этом сказала. Не забывай, что не так давно она пыталась меня убить. И похитила твою дочь.

Джослин сложила руки на коленях.

– Я ничего не забыла, ни ее храбрости, когда она была еще ребенком, ни Риса.

– Они давно уже не дети, Ронуэн. И игра, которую они ведут, весьма опасна. Так же как и твоя игра.

Она подняла на деверя невинный и непонимающий взгляд. Слишком невинный.

– Я ни во что не играю! Что ты имеешь в виду?

– Зачем ты стараешься сделать из Ронуэн английскую леди?

– Чтобы, вернувшись к Рису, она смогла оказать на него облагораживающее воздействие.

Джаспера охватила такая сильная злость, что он даже не сразу сумел заговорить.

– Она никогда к нему не вернется, – буркнул он.

Джослин понимающее улыбнулась.

– Значит, ты намерен оставить ее для себя?

– Я собираюсь отпустить ее, как только поймаю Риса ап Овейна. Она здесь только для облегчения этой задачи.

– Очень хорошо, – сказала Джослин, пренебрежительно взмахнув рукой. – Но будь осторожен, дорогой брат, и не угоди в свою же собственную ловушку.

Джослин ушла, а Джаспер долго смотрел ей вслед. Он хорошо запомнил ее слова, потому что счел их пророческими. Он уже чувствовал, что оказался в ловушке у своей дикой и потрясающе красивой заложницы. Увидев ее сегодня спускавшейся по лестнице, такой прелестной в облегающем фигуру платье, он онемел. Обладая величественной грацией королевы и захватывающей красотой ангела, она с легкостью сокрушила всю его оборону и воспламенила желания.

Рис ап Овейн остановил коня в середине луга, расположенного на полпути между Афон-Брин и рекой Геффен. Его соотечественники выстроились вдоль северного края луга, где заканчивались высокие травы и начинался густой лес. За полем, немного опускавшимся к югу, от деревьев отделилась шеренга англичан и остановилась.

Время пришло, подумал Рис. Если все это лишь трюк, придуманный Ламонтом, чтобы выманить валлийских мятежников и уничтожить, это можно будет сразу понять. Он стиснул в руках поводья, охваченный неожиданной и непривычной паникой. Конь под ним зафыркал и стал нервно дергать головой. А Рис с трудом подавил желание немедленно скрыться в лесу.

Он еще слишком молод, чтобы умереть. Ему еще надо освободить Ронуэн.

Из леса появился всадник и поскакал вперед. Рис прищурился, чтобы лучше его рассмотреть, но солнце било прямо в глаза. Ламонт и это предусмотрел, догадался он. Небольшое неудобство для валлийцев, но очень показательное. Всадник ехал легким галопом, и когда остановил коня в пяти шагах от Риса, тот наконец сумел справиться с паникой. В конце концов, может быть это и не обман. Английскому лорду явно что-то надо. Поскольку Рис обычно не появлялся на землях Ламонта, этот человек, вероятно, эмиссар Фицхью, хотя гонец от него клялся, что нет.

Ламонт невозмутимо рассматривал юношу.

– Это правда, что тебе всего шестнадцать? – спросил он по-валлийски.

– Мой возраст как моя ярость, – усмехнулся Рис, – древняя, как эти холмы.

Слабая улыбка тронула тонкие бледные губы англичанина. Глаза у Ламонта были светлые. Бескровный английский ублюдок, которого следует как можно скорее проткнуть мечом. Но этот человек первым попросил о встрече, и Рис из любопытства решил сохранять терпение.

– Говорят, ты храбр не по годам.