Девушка совсем растерялась.

Она сказала, что видела группы крови и поняла, что Делл на самом деле не Тиг, - пробормотала Сибил.
– Она хотела, чтобы Харви подал в отставку, а его место занял Холлис. Она боялась, что иначе Холлис станет беспокойным, боялась, что ему не очень нравится наскребать на жизнь в таком маленьком городишке.

Холлис был похож на человека, которого кто-то ударил по голове. Рука его дрожала. Он не знал, кого ему хочется застрелить больше всего. Я понимала его чувства.

Сибил опустила руку с пистолетом.

–  Я не могла этого допустить. Не могла вынести ее лжи. Я заставила себя поверить в то, что это ложь. Поэтому я пришла к ней днем. Она оставила дверь незапертой. Я вошла с этим пистолетом. Она лежала в ванне и пела.

Лицо Холлиса помертвело.

–  Я вошла в ванную, схватила ее за пятки и потянула. Через минуту она перестала сопротивляться.

Сибил стояла перед нами, опустив руку с пистолетом.

Мэри Нелл в ужасе закричала. Пол Эдвардс подскочил к Сибил, собираясь выхватить у нее пистолет. Толливер толкнул меня за диван и обнял. Пуля, разумеется, прошла бы сквозь него, как сквозь масло, но, по крайней мере, мы с братом спрятались, как могли.

Прозвучал выстрел, послышались крики. Один голос точно принадлежал Мэри Нелл. Потом наступила пауза, и мы высунулись из-за дивана.

–  Можете встать, - сказал Холлис очень усталым голосом.

Толливер поднялся первым и подал мне руку. Моя больная нога отказывалась разгибаться.

Пол Эдвардс стоял на коленях и держался за плечо. Позади него в стене зияла дыра, по ковру рассыпались осколки стекла. Мэри Нелл застыла на месте, как статуя. Сибил смотрела на дочь.

–  Ты вывихнула мне плечо, - прошипел Пол.
– Маленькая ведьма.

–  Это сделала я, - по-детски пропищала Мэри Нелл.
– Швырнула в него стеклянным яблоком.

–  Ты пыталась попасть ему в голову?
– спросил Холлис.
– Надо было целиться выше.

Мэри Нелл рассмеялась. Смех звучал жутковато.

–  Почему ты не застрелишь меня, Холлис?
– спросила Сибил.
– Давай, я же знаю, тебе этого хочется. Уж лучше так, здесь, сейчас. Мне не хочется, чтобы меня судили и посадили в тюрьму.

–  Я всегда знал, что вы эгоистка, - бросил Холлис.
– Я что, должен застрелить вас на глазах у дочери? Оставить ей на память еще один эпизод? Попробуйте хоть раз в жизни подумать о ком-нибудь другом.
– Потом он продолжал уже слегка спокойнее: - Толливер, будь добр, позвони шерифу.

Брат похлопал себя по карманам. Не обнаружив мобильника, пошел на кухню. Слышно было, как он набирает номер и говорит. Гроза прекратилась. Падали последние капли.

Мне казалось, что я смотрю на все не в тот конец телескопа. Четверо людей. Маленькие, но четкие.

–  Для вас все кончено, - сказала я Полу Эдвардсу.

Он взглянул на меня широко раскрытыми глазами.

–  Мне вас не жаль. Мало того, что вы совершили эти ужасные злодеяния, вы еще чужими руками бросили моего брата в тюрьму. Стреляли в меня на кладбище. Это уже собственноручно. Теперь вашей жизни конец.

–  Кем вы себя считаете? Ясновидящей?
– горько спросила Сибил.- Зачем я только вас позвала? Лучше б мне не знать, что случилось с девушкой.

–  Я рада, что вы успели мне заплатить.

Это был единственный ответ, который тогда пришел мне в голову. Сибил рассмеялась, хотя вряд ли мои слова развеселили ее. Дочь переводила взгляд с Сибил на Пола. С матери на ее любовника. Нелл выглядела юной, беззащитной и больной.

–  Ты будешь отличной женщиной, - сказала я Мэри Нелл.

Она на меня не взглянула; вряд ли в тот момент она любила меня больше, чем мать и Пола.

Брат вернулся в комнату, и мы тотчас услышали вой сирен, за окном засверкали полицейские мигалки.

–  Зачем вы на меня нападали?
– спросила я Пола.
– Не понимаю.

–  Из-за ребенка, - ответил он.
– Я не верил, что вы найдете Тини. Когда вы ее нашли, я решил, что вы знаете и о ребенке. Думал, что, если буду держать вас в страхе, вы не распутаете дело.

На самом деле от ребенка не осталось никаких следов. Если бы Пол оставил нас в покое, мы бы просто-напросто уехали из Сарна.

Мы покинули город только в три часа ночи. Пришлось рассказывать многим людям о том, что мы видели и что слышали. Мы вернулись в мотель такими взвинченными, что целый час не могли уснуть, а когда уснули, проспали до полудня.

Спустя час наши вещи были упакованы и сложены в машину. Мы пришли в контору, чтобы выписаться, и ненавистный Вернон чуть не сплясал макарену, убедившись, что мы наконец-то уезжаем.

Я чувствовала себя пустой, разбитой, но мне так хотелось уехать из Сарна, что я заставила себя проделать все положенные процедуры. Мы заправились и заехали в полицейское отделение, как нам было приказано.