– Отец, позволь мне первым с ним биться, – вдруг вмешался Гэвин.

Кровь отхлынула от лица Изольды. Ей стало страшно.

– Нет, Рис. Пожалуйста, не надо!

Он злорадно ухмыльнулся:

– Чего это вы там перессорились? Я готов сразиться с каждым из вас. Но первый, кого я хочу свалить с коня, – это ты, Джаспер. Завтра днем я разберусь и с тобой, Джаспер Фицхью.

– Нет, Рис, нет, – плакала Изольда.

– После того как я одолею Джаспера, наступит черед всех остальных! – крикнул Рис всадникам.

– Хорошо, завтра днем, здесь, перед замком, – твердо ответил Джаспер.

Вокруг было тихо, только слышался постепенно затихающий стук лошадиных копыт о мерзлую землю. Всадники возвращались назад в деревню. Изольда сделала глубокий вдох и прислушалась: валлийцы торопливо говорили о чем-то между собой, но Рис хранил полное молчание. Он, только что вызвавший на смертельный поединок чуть ли не всех ее близких, больше не проронил ни слова и лишь мрачно смотрел вслед удалявшейся кавалькаде. Когда всадники исчезли за дорожным поворотом, он медленно повернул голову в ее сторону.

На его лице застыло враждебное, суровое выражение. Это было лицо воина накануне решающей битвы, которого не страшили ни поражение, ни смерть. Его глаза блестели мрачно и холодно, их отрешенность напугала Изольду больше, чем просто мстительное выражение. Его взгляд был красноречивее любых слов. Изольда поежилась от страха, пробежавшего холодной струйкой по ее спине. Как бы ей ни было приятно быть вместе с ним, все прежнее очарование растаяло под влиянием ожесточенного выражения, превратившего его лицо в маску совершенно незнакомого ей человека. Она его не узнавала. Между ними не было ничего общего, их ничего не соединяло. С пронзительной ясностью она увидела его преображение, с горечью осознавая, что не в силах ничего изменить.

Они долго и молча смотрели друг на друга.

– Отведи ее в башню, – приказал Рис воину, державшему Изольду за руку. – Ты останешься там до тех пор, пока все не разрешится.

Он повернулся и пошел прочь от нее.

Изольда вдруг поняла, что его тревожило не столько завтрашнее сражение, сколько душевное страдание. Его настоящие раны располагались не на руках, а глубоко в душе, и вряд ли бы они зажили. Да, он заботился о ней, но не любил ее. Он тоже начал понимать: без любви их ждет расставание.

Оба – и Рэндольф, и Джаспер – были в бешенстве. Они злились не только на Риса, но и друг на друга. Джослин и Ронуэн благоразумно помалкивали, не задавая лишних вопросов.

– Сражаться должен я!

Рэндольф метал громы и молнии.

– Но ведь он вызвал на бой не тебя, а меня! – возразил Джаспер.

– Да, но не забудь – речь идет о моей дочери и о моем замке, который он захватил.

Джослин потихоньку увела Гэвина в дом, так как хотела его подробно обо всем, расспросить.

– Как Изольда? Ты видел ее?

– Да, как и все. Она помахала нам рукой и сказала, что с ней все в порядке.

Стоявшая рядом Ронуэн одобрительно закивала:

– Я же говорила, он не обидит ее.

Джослин вопросительно изогнула бровь:

– Так что же тогда произошло?

Гэвин рассказал о том, как Рис бросил вызов им всем, но первым, кого он вызвал на бой, был Джаспер. Когда он ушел, Джослин и Ронуэн остались наедине.

– Они не должны сражаться ни в коем случае.

– Но как мы сможем им помешать? – удивилась Ронуэн. – Как только мужчины хватаются за оружие, у них пропадает всякое желание о чем-либо договариваться.

– Все зависит от нас с тобой и от Изольды. Только мы сможем установить здесь мир. Иначе те, кого мы так любим, погибнут.

Наступила тишина. Ронуэн первая прервала тягостное молчание:

– Ты думаешь, что он соблазнил ее?

– Да, я почти уверена. Но у меня закрадывается мысль – не сделала ли это она сама? Может, ей удалось разбить его каменное сердце?

– Но как нам узнать обо всем?

Джослин взглянула на двор, где ее муж по-прежнему спорил с Джаспером.

«Рэнд не молод, – подумала она, – ему будет нелегко сразиться с молодым, полным сил противником. Да и Джаспер уже не тот, что раньше».

– Да, мы ничего не знаем. И остается только одно. Надо выиграть время. – Она решительно тряхнула головой. – Надо во что бы то ни стало помешать завтрашнему поединку, хотя бы перенести его на более поздний срок. А затем довериться Изольде, думаю, она – наша верная союзница.