— Люблю маму! — Это заявление сопровождалось крепким поцелуем в щеку и нетерпеливым ерзаньем. — Шан идет.

— Шан идет спать, — сообщила ему мать, умело перехватив его так, чтобы встать, продолжая держать его на руках.

— Мирада!

Но если он рассчитывал на поддержку с этой стороны, то он ошибся.

— В постель, как говорит твоя мать, — твердо сказал Эр Том. — Мы пожелаем тебе доброй ночи, и ты заснешь.

Энн ухмыльнулась.

— План. И даже удачный план. Посмотрим, как он выдержит проверку делом.

— Безусловно.

Он чуть поклонился, явно забавляясь, а потом прошел перед ней и открыл дверь спальни.

— Не хочу спать! — громко объявил Шан и сделал еще одну неудачную попытку обрести свободу.

— Шанни! — Энн остановилась и посмотрела на него, хмуря брови. — Пора спать. Будь хорошим мальчиком.

Секунду ей казалось, что он станет настаивать: пару мгновений он упрямо смотрел на нее, но потом вздохнул и положил голову ей на плечо.

— Пора спать, — признал он. — Хороший.

— Хороший мальчик, — повторила Энн.

Она унесла его в спальню и уложила в кроватку рядом с Мышом.

— Доброй ночи, Шанни. Крепко спи.

Она поправила ему одеяло, а потом отступила в сторону, пропуская Эр Тома.

— Доброй ночи, мой сын, — пробормотал он на земном и наклонился, чтобы нежно поцеловать Шана в губы. Выпрямившись, он добавил по-лиадийски: — Чиатабей крузон — спи сладко.

— Поконочи, ма. Поконочи, Мирада.

— Спи, — сказал Эр Том и жестом пригласил Энн идти первой.

Она пошла в гостиную, и он направился следом, полузакрыв дверь. В гостиной он улыбнулся и поклонился:

— План проверен в полевых условиях. Будешь вино?

— Вино — это было бы очень приятно, — отозвалась она, вдруг снова ощутив всю свою усталость. Она покачала головой. — Но я сама налью, Эр Том. Ты так вымок…

— Уже нет, — мягко прервал он ее, попробовав рукав большим и указательным пальцами. — Эта ткань быстро сохнет. — Он быстро провел пальцами по ярко-золотым прядям и поморщился. — Но вот волосы…

Энн рассмеялась.

— Приключения при купании! Тебе не обязательно было брать это на себя, мой друг. Я знаю, что Шан бывает шалуном…

— Не большим, чем были в его возрасте мы с Даавом, — негромко заметил Эр Том, направляясь на кухню. — Судя по тем историям, которые нам рассказывали. Хотя со временем я, похоже, утратил умение, с помощью которого суп попадал в уши…

— Это — дар, — серьезно сообщила ему Энн, приваливаясь бедром к кухонному столу.

— Вполне возможно, — отозвался он, не поворачиваясь к ней в своих розысках рюмок, штопора и бутылки с вином.

Энн завела руки за спину, положив ладони на крышку стола, и стала наблюдать за его плавными и ловкими движениями. Ее мысли куда-то поплыли, переключившись на стройное золотистое тело, скрытое сейчас под темно-синей рубашкой и серыми брюками. Это было чудесное тело: неожиданно сильное, чарующе гибкое, безусловно, сладко и тепло мужское… Энн беззвучно ахнула, ощутив удушающий прилив желания.

На другом конце крошечной кухни Эр Том уронил рюмку.

Она звякнула о край стола, освободив вино сверкающей рубиновой дугой, и, повинуясь силе тяжести, полетела к полу.

В ту же секунду он пришел в движение: рука стремительно опустилась вниз, спасла рюмку от превращения в осколки и плавно вернула ее в правильное положение, поставив на забрызганный вином стол.

— Прости меня, — проговорил он, чуть задыхаясь. Его широко открытые лиловые глаза были полны растерянности. — Я обычно не бываю таким неуклюжим.

— Это… бывает с… каждым, — отозвалась Энн, тоже задыхаясь. — И ты потрясающе ее спас. По-моему, рюмка осталась цела. Ну-ка…

Радуясь возможности оторваться от этих ярких, проницательных глаз, она вытащила из настенной пачки несколько бумажных полотенец и пошла вытирать столик, избегая его взгляда.

— Немного уберемся, и все будет в полном порядке. Хотя вино жаль.

— Вино есть еще, — ответил Эр Том.

Он вдруг оказался слишком близко для того, чтобы она могла чувствовать себя спокойно. Энн выпрямилась, но оказалась зажатой между столиком и Эр Томом и беспомощно посмотрела в его лицо.

Он поднял руки, демонстрируя ей пустые ладони.

— Энн…

— Эр Том… — Она судорожно сглотнула, чувствуя страшную растерянность. Уверяя себя в том, что он никак не мог подслушать ее страстные мысли, она помимо собственной воли спросила: — Эр Том, а ты сам видишь искры?