Пусть украшение и казалось блестящим, но на близком расстоянии стал заметен его возраст. На верхней части ободка была щербина, как будто кто-то использовал его, чтобы зачистить провод — или, может, нацарапать послание на пластине корпуса. Эмаль, изображавшая Дракона и Дерево Корвала, была цела, но один из двух изумрудов, обрамлявших девиз «Фларан чаменти», имел в середине черную трещину, а второй, целый, был чуть желтоватым.

— Изумруды загнулись, босс, — сказала она, поворачивая Кольцо и заглядывая во внутреннюю часть ободка в поисках гравировки.

— Оно в таком состоянии уже… довольно давно, — отозвался Вал Кон.

Внутренняя сторона ободка была гладкая: если там когда-то и была гравировка, то ее, наверное, стерли многие поколения пальцев Корвала.

Она еще раз пристально посмотрела на Кольцо и отдала его Вал Кону.

— Есть.

— Хорошо.

Секунду он стоял, глядя на лежащую у него на ладони вещь. А потом с решительным видом надел его на безымянный палец левой руки. В голове у Мири раздался звонкий щелчок, словно что-то надежно встало на место.

Пару секунд длилась странная пауза, словно никто не знал, что делать дальше.

Первым с места сдвинулся Даав. Он шагнул вперед и отвесил глубокий поклон Делму — идеально рассчитанный по длительности и адресованный точно между ними двумя.

— Приветствую Корвал.

Они поклонились оба: Делм члену клана.

Следующим был Шан. Его лицо было суровым, серебристые глаза смотрели строго. Его поклон, неспешный и говорящий не только о долге, был адресован Тоделмом Делму.

— Приветствую Корвал. Йос-Галаны ваши.

Рядом с Мири Вал Кон тихо вздохнул, а потом они оба поклонились, как и должно было — от Делма Тоделму.

— Корвал видит Шана йос-Галана, Тоделма, — сказал Вал Кон. Шан отступил на шаг — и теперь настала очередь Новы. Она поклонилась просто, как член клана Делму.

— Приветствую Корвал, — тихо проговорила она.

Они в третий раз поклонились вместе, как Делм члену клана. Выпрямляясь, Мири уловила чуть заметное движение его плеча и поняла, что настала ее очередь.

— Корвал видит Нову йос-Галан, — проговорила она с серьезностью, которая проникла в самую глубину ее души.

Нова только что дала им право решать вопросы жизни и смерти для нее и ее близких — а они это право приняли. Мири не знала, как Нова относится к этому — ее лицо оставалось спокойной золотистой маской, — но самой Мири хотелось завыть.

Нова отошла к Шану, а Даав вышел вперед снова, поклоном выражая почтение Делму.

Мири решила, что этот поклон сильно отличается от его первого: он был гораздо менее картинным и значительно менее решительным. Когда он выпрямился, она увидела, что и лицо его стало значительно менее решительным, а широко раскрытые глаза смотрели мягко.

— Приветствую Корвал, — произнес он, и выговор у него тоже изменился.

Кусая губы, она поклонилась одновременно с Вал Коном, выпрямляясь, снова уловила его сигнал — и надеялась, что не ошибается.

— Корвал видит Эллиану Кэйлон, — сказала она, и Даав вернулся и встал рядом с Новой.

Эмрит Тайазан встала со своего кресла у стола и поклонилась им, как равным.

— Наконец-то, — сказала она.

Получив приказ своего Делма, Шан, не теряя времени, отправился в космопорт и нанял шаттл до «Исполнения долга». Считалось, что его отправили для того, чтобы он все приготовил к отлету, хотя эту деталь можно было бы уладить с помощью короткого разговора по комму с капитаном корабля. Однако его Делм выразил пожелание, чтобы он лично занялся этим поручением.

Его брат попросил передать Присцилле привет — что Шан определенно намеревался сделать, но только после того, как заверит эту леди в своей собственной страстной привязанности.

В пассажирском отсеке наемного шаттла Шан откинулся на спинку кресла. Он уснул еще до того, как они вышли из атмосферы, а проснулся, как и велел себе заранее, во время стыковки.

Он сел прямо, не спуская глаз с янтарного предупреждающего сигнала над люком. Едва цвет сменился на зеленый, как он уже был на ногах.

— Спасибо, — бросил он пилоту и нажал на рычаг, чтобы перейти из шаттла в благословенно привычный Шестой причальный отсек.

Три длинных шага — и он уже прошел через вторую дверь, в альков, где его ждала она: высокая, прекрасная и суровая. Богиня. Он готов был упасть перед ней на колени.