– Молодые, – скривился Наиль, – ни у кого ума нет. Мы поумираем, что делать будете?

Рифат хмыкнул. Потом вдруг в голос рассмеялся. Смех его в подземелье прозвучал гулко и неприятно, слишком громко.

– Меня, дедушка Наиль, пока больше интересует, что мы будем делать сейчас, – пояснил он. – Если, действительно, вся южная часть подземелий осела, то у нас неприятности…

Наиль сунул руку за пазуху и двумя пальцами выудил кожаный мешочек очень знакомого вида. Полный. Потом еще один. Третий он достал из-за спины.

Механик жадно наблюдал за его манипуляциями.

– Это все? – спросил он. – Все, что у вас было?

– А что? – с подозрением спросил Наиль.

– Этого мало.

Наке потряс головой, как пес после купания.

– Ты что? – дернул подбородком Рифат. – Оглушило?

– Мать дала… Сказала – на всякий случай… Велела от огня сильно беречь… – На глазах у изумленных мужчин Наке достал из пояса еще два кожаных мешочка с «гремучим песком».

– Теперь хватит? – Наиль, враз повеселев, дернул Наке за ухо. – Госпожа Вани – очень умная женщина, – признал механик и, подхватив мешочки с порошком, опустился на корточки.

Злое солнце, стоявшее в зените, без устали изливало на измученную землю жар своей ярости так, что на корню горела трава. Круг темных камней, возле которого был раскинут большой шатер, впитал столько тепла, что неосторожно вскочившая на него ящерица мгновенно погибла от ожога, и теперь ее бурая тушка засыхала под непрерывным золотым потоком. День выдался немыслимо жарким. Ни о каком повторном штурме не могло быть и речи, воины бы просто не выдержали бега в тяжелых доспехах, духоты в тесной осадной башне и драки под разгневанным ликом Ахура-Мазды, жизнеподателя…

Берг был хмур и молчалив. Трепать языком не было никакого желания. Принесли вино, но оно оказалось теплым, и Йонард предпочел воду. Тоже теплую. Но ее, по крайней мере, можно было вылить за шиворот.

Впрочем, Йонард не видел смысла обманывать себя: не жара расчертила его лоб глубокими морщинами недовольства. Он был воином. Воины не любят проигрывать сражения, иначе какие же они воины?

Это сражение Йонард-Берг позорно проиграл. Как и все, кто был с ним: Танкар, Эрон, Сандак, воины-скфарны, беглые рабы, так и не увидевшие обещанной свободы. Горожане, которые уже встречали их как освободителей и широко улыбались и обнимались на стенах с армией, уже почти покорившей город… Они потерпели поражение даже не в шаге от победы. Они… просто отдали свою, уже практически одержанную победу. Отдали даром! Этого Йонард принять не мог и потому злился.

– До вечера они поднимут и укрепят ворота, – произнес Сандак.

Он тоже был хмур и зол, но, в отличие от Йонарда, не мог позволить себе роскошь просто отмалчиваться. Ведь это именно его бойцы побежали. Удрали из уже завоеванного города!

– Для того чтобы подвесить их как следует, нужно несколько дней, – возразил Борнак, – то, что они смогут сделать до вечера, я разобью с трех точных выстрелов.

– И шо потом? Встанешь в воротах и будешь на кефаре играть? – съязвил Танкар. – Или пригласишь Тень на рыбалку при лунном свете?

– Скфарны войдут в город, – сказал Сандак. Он поднял черные глаза на Танкара. – На этот раз на штурм пойдут не рабы и не мальчишки. Пойдут воины. Я поведу их. Сам.

– Кизик штурмовали шестнадцать раз, – поддержал его Борнак.

– А солнце встает на востоке, – фыркнул рыжий предводитель вольных торговцев.

Сандак метнул на него гневный взгляд, но Танкар словно не заметил недовольства военачальника скфарнов. Или на самом деле не заметил? Вообще-то, рядовых воинов на военный совет никто не звал. В шатер Сандака был со всеми подобающими церемониями приглашен господин Рифат, как брат законного правителя Акры, и приемный сын матери племени, Сатеник. А рыжий заявился сам. И Сандак впустил его, скрепя сердце… и памятуя о том, как горели черные корабли в заливе. И как проваливалась земля под ногами его бойцов. Ну а Йонарда высокородные скфарны сочли телохранителем Рифата.

– Что ты хочешь сказать? – сдержанно спросил Сандак. – Кроме того, что я и мои люди покрыли себя позором и теперь можем лишь надеяться достойно умереть на стенах Акры?

– Нам была нужна эта победа. – Сидеть, поджав ноги, Танкар не любил, но встать – означало самовольно возвыситься над вождями скфарнов. Очень сильно расстроенными вождями. И он заставил себя остаться на месте. – Тень Орла был здесь никем. Просто чужак, который пришел ночью, как вор, опираясь на мечи таких же чужаков. Он разрушил нашу жизнь, залил кровью горожан базарную площадь. Никому он здесь не был нужен… Жители полиса бросали оружие и братались с нами на стенах. И если бы сегодня мы победили, нас встречали бы как освободителей.

– Не понимаю, что изменится, если нас будут встречать как освободителей завтра? – буркнул Борнак.

– Тень Орла удержал город, – очень спокойно пояснил Танкар, – вот шо изменилось. Второй раз он оказался сильнее нас. Своим бегством из-под стен мы сами подтвердили его право на трон. Мы короновали его. И сделали это вернее, чем если бы принесли ему присягу. Горожане увидели в нем владыку. И защитника. Я уверен, те, кто до сих пор колебались, сегодня встанут на стены. Рядом с Тенью. Против нас.