– Объяснись, – в запальчивости потребовал Ритул.

– Объяснять тут нечего. – Полифем поднял над головой и, не спеша, развернул свиток. – Кое-кто из присутствующих владеет благородным искусством чтения и не даст мне солгать.

– Что за тряпкой ты тут машешь, Полифем? – подал голос бритый наголо Кастор.

– Копия, снятая с соглашения, заключенного господином советником с неким Левкипием, – в голосе ткача явственно прозвучало омерзение, – «…обязуются ссудить господина советника двумя сундуками серебра бессрочно и без взымания процентов. Взамен господин советник обязуется предоставить «продавцам сладких снов» право ввозить товар без пошлины. Всех же прочих, кто будет замечен в подобном, хотя бы сумма провезенного не превышала медного обола, должно пытать и казнить…»

– Кто-то нас предал, – заметил Ритул и потянулся за мечом.

Лучники явно растерялись, не зная, в кого стрелять. Совет города в одно мгновение превратился в безобразную базарную склоку. Все орали одновременно на Тень, на Левкипия, друг на друга, перепало на каленые орехи и царской родне. Те не остались в долгу и облили грязью жрецов, за то, что не смогли предсказать такого позора, и получили в ответ обещание тридцати трех несчастий на головы всех неверующих.

– Глупцы, – прошептал Тень, – какие же вы глупцы! Я же пытаюсь вас спасти!!!

Несмотря на шум, его услышали.

– Нас? – старик в персидском халате презрительно сощурился. – А может быть, себя?

– Да мне плевать, – откровенно признался Тень Орла, – я умираю. Неужели никто этого не видит?

Советник и сам не знал, громко он произнес эти роковые слова или тихо, были они кем-нибудь услышаны или нет. Ему было плохо, и становилось все хуже. Воля и неистовая страсть, на которых он держался вначале, гордость, что пришла на помощь к середине, и равнодушие, которое поддержало его в самом конце, закончились, как когда-нибудь заканчивается все в этом мире, кроме песка в часах. Тень уронил голову на жесткую спинку высокого трона, заказанного аж в Анатолии, и потерял сознание.

Он не видел, как рванули к трону наперегонки Миний, старик-перс, жрец Посейдона и Монима. Впрочем, Ритул успел первым. Он подхватил тело господина за плечи и под колени и скрылся в маленькой, почти незаметной дверце за троном, оставляя за спиной небольшой мятеж. Для прикрытия лучники выстроились полукругом и выпустили несколько беспорядочных стрел.

Крики пораненных, вместо того чтобы остудить горячие головы, только добавили огня. Кто-то уже переворачивал скамьи, из-за пояса появились ножи. Сторожившие двери наемники потянули из ножен длинные северные мечи. Затрещала златотканая парча…

– Материя греческая, шкатулка серебра за десять локтей. Ваза старинная, эллинской работы…

Голос, который среди всего этого безумия звучал так обыденно, громким не был. Хотя тот, кому он принадлежал, вообще-то прикрикнуть умел. Но не считал нужным это делать. Давно уже. Лет пятнадцать, как.

Первым сообразил, что происходит, жрец бога Хальбы. Он толкнул служителя храма Посейдона, а заодно и одного из царских родичей, оказавшегося поблизости от его острого локтя.

– Даний!

Имя, произнесенное едва не шепотом, вызвало лавину. Лавину тишины. Вспыхнувший мятеж стремительно шел на убыль. Именитые граждане теряли интерес к драке так быстро, что мертвая тишина упала на тронный зал раньше, чем перестала качаться и наконец-таки упала несчастная ваза эллинской работы.

Правитель Акры стоял рядом с троном, скрестив руки на груди, и смотрел на своих граждан совсем не пронзительным, не гневным… даже, пожалуй, не строгим, а просто очень внимательным взглядом.

– Я думал, ты мертв, – брякнул простодушный Миний в полнейшей тишине, высказав то, о чем помалкивали более хитрые.

– Теперь ты так не думаешь? – спросил Даний, щуря серые глаза. – Ты рад?

Миний смешался.

– Похоже, все господа советники рады до полусмерти, – усмехнулся Даний, – это вдохновляет.

Неспешно правитель обошел трон и опустился на подушки.

– Вознесем молитвы за чудесное выздоровление повелителя! – опомнился жрец храма Ахура-Мазды и повалился в проход, оборотясь к солнцу.

– Заметил? – Молодой Даг, стоящий в дверях, легонько толкнул Ингвара. – Как он их сразу всех к ногтю… Мертвая хватка!

– А откуда он взялся? – удивился Ингвар.

– Вот увидишь, этот болтун в парче объявит, что он сошел с небесной колесницы весь в золотом сиянии, – фыркнул Даг.

Тень Орла пришел в себя на мягком ложе, которое он уже привык считать своим.

Рядом с ним никого не было. Ни души.

Это совсем не огорчило Тень, не в том он был состоянии, чтобы принимать гостей. Но вот от слуги бы не отказался. Мучительно, просто нестерпимо хотелось пить. Но кувшин с водой был пуст, это Тень помнил. Он сам осушил его незадолго до Совета. Маленький человек сделал попытку подняться с ложа, чтобы позвать кого-нибудь, но тело не подчинялось ему.