Приняв решение, я тихонько прокрался за дверь и побежал на улицу.

После продолжительных раздумий Тиллирет набросал в голове приблизительный план того, как им следует поступить в Ингаре. Пока маг вместе с Пином будут отвлекать внимание султана, сделав вид, что прибыли с визитом вежливости, чупакабра должен будет по возможности обследовать храм, разумеется, стараясь не попадаться при этом на глаза жрецам, и выяснить, как добраться до статуи коротким путем. Затем, глубокой ночью, дождавшись, когда уснет вся охрана, а в случае бессонницы у кого-нибудь из них оказав страдальцу посильную помощь, Тиллирет и Пинмарин, накинув на всякий случай на себя невидимость, проникнут в храм и попытаются изъять рубин, заменив его на фальшивку. В случае благополучного исхода дела камень порталом отправится Мурдину, а маги, как ни в чем не бывало, вернутся к себе в комнату и на следующий же день откланяются. В случае же неудачи попытки будут повторяться до тех пор, пока хоть одна из них не увенчается успехом. Дело осталось за малым — подобрать что-нибудь, из чего можно соорудить приемлемую замену рубина. И это притом, что его истинные размеры никому, кроме жрецов и султана, неизвестны.

О, а что, если осторожно расспросить султана про камень? А для этого, например, нечаянно добавить в его бокал зелье откровенности, тем более что оно готовится из травы дурманника в течение часа, а этого самого дурманника здесь хоть косой коси. Пожалуй, это идея!

Тиллирет, опасаясь запамятовать какую-нибудь важную деталь — что поделать, годы, годы, память уже совсем не та! — набросал на пергаменте хитроумную шифровку, содержимое которой было понятно исключительно автору, и удовлетворенно вздохнул. Ну а теперь, раз уж со стратегической частью покончено, то можно приступить и к своим исследовательским трудам.

Бродяга вытащил еще один чистый пергамент и, не тратя времени на заголовки и прочую ерунду, начал торопливо строчить:

"Чупакабры — очень загадочные существа. С одной стороны, они чураются людей и всего, с нами связанного. С другой стороны, они довольно привязчивы и заботливы, в чем я уже имел возможность убедиться. Насколько я понял из скупых ответов Беса, этих зверей связывают крепкие родственные узы, причем весь клан живет одной большой семьей, делясь на отдельные пары только в период брачного сезона. Возможно, именно этим и обусловлено то, что Бес успел так привязаться ко мне — мы вместе уже почти две недели, причем ни разу не разлучались больше чем на парочку часов. Скорее всего, у чупакабры начинает срабатывать инстинкт родственной связи и, именно этим и только этим объясняется изменение его отношения ко мне. Если поначалу он все время ехидничал и скалился на любые попытки подружиться с ним, то теперь выказывает определенное беспокойство за мою судьбу. Взять хотя бы его предложение помочь с рубином…

Тем не менее, пока чупакабры остаются самыми неизученными существами, и я намерен приложить все свои усилия для того, чтобы раскрыть окутывающие Беса тайны".

Крайне неизученное существо в морде лица меня осторожно кралось вдоль забора в поисках черноклокого. Я уже успел оббежать полселения, трижды был подло обгавкан из-за забора, дважды атакован отдельными клыкастыми личностями, почему-то спокойно разгуливающими на свободе, вместо того, чтобы сидеть в своей конуре, и один раз с ног до головы оплеван перепуганной от неожиданности кошкой. С кошкой мы разошлись мирно — поняв, что я не собираюсь ее есть, она тут же успокоилась, довольно дружелюбно помахала мне пушистым хвостом и удалилась, неспешно мазанув боком вдоль моих лап. Куда серьезнее обстояло дело с свободно-гуляющими собаками, которые мало того, что налетели на меня совершенно неожиданно, молча и со спины, так еще и в превосходящем составе. От первой группы из четырех молчаливых скот… собак я банально удрал, но когда во второй раз на меня выскочили сразу две наглые туши, я взбесился и дал показательный бой, во время которого едва не лишился кончика уха. Зато безжалостно покусанные мной за все доступные места псины поспешили удалиться, оглашая округу жалобным воем.

Слегка взвинченный всем случившимся, я не сразу понял, что нашел искомую личность. Да и не личность это была в тот момент, а что-то непонятное.

Начать с того, что черноклокий стоял на всех четырех лапах и мычал. В самом деле, мычал так, что буренки подохли бы от зависти, если бы услышали. Но самое интересное было то, что напротив него возвышалась донельзя удивленная лохмато-рогатая тень, в которой я, приглядевшись, с некоторым злорадством опознал козла. И то больше по запаху, чем по виду.

Хе-хе, встретились два одиночества! Интересно, и кто кому мешает пройти? Хотя не уверен, что черноклокий вообще способен сейчас куда-либо идти. Все его четыре лапы безжалостно разъезжались в разные стороны, а тело качалось по загадочной амплитуде.

Козел (тот, который настоящий) наконец решил признать себя оскорбленной стороной и, наклонив увенчанную крутыми рогами голову, первый ринулся в атаку.

Тиллирет отложил перо, и устало потер глаза. Однако! На дворе уже глубокая ночь. Что-то он засиделся за научными трудами, а ведь завтра отправляться в путь. Причем создавать порталы, ведущие на территорию Ингара, было строжайше запрещено и большую часть пути придется проделать верхом на верблюдах. От одной только мысли об этом у Тиллирета немедленно разнылась поясница и то, что находится чуть пониже.

Все это означает только одно: надо как следует выспаться и набраться сил. Понадеявшись про себя, что Пинмарин сейчас благоразумно отдыхает в соседней комнате, Бродяга снял с себя походную мантию, затушил свечу, с кряхтением улегся на кровать и моментально провалился в царство снов.

Два лба с глухим стуком столкнулись. Удар был такой силы, что черноклокого отнесло назад метра на два. Я с непередаваемым чувством глубокого удовлетворения заметил, как на его лбу набухают две крупных шишки, как раз в тех местах, куда козел приложился своими рогами. Одновременно помотав головами, то ли приходя в себя, то ли собирая глаза в кучу, эти бодуны (один так уж точно) снова уставились друг на друга. При этом черноклокий по-прежнему что-то мычал, явно пытаясь либо что-то сказать, либо же (хе-хе) высказаться.

Я комфортно устроился в тени забора и с большим интересом наблюдал за этой схваткой "интеллектов". По всему выходило, что будет ничья. Увлекшись поединком, я совершенно не обращал внимания на окрестности, за что вскоре жестоко поплатился.

Острые зубы больно прихватили меня за самое чувствительное место. Нет, не за то, про которое вы подумали, а за кончик моего любимого хвоста. Пронзительно взвизгнув, я изо всех сил рванулся прочь, оставив в зубах нападавшего, как мне показалось поначалу, весь хвост целиком. Отскочив в сторону и наскоро ощупав пострадавший орган, я убедился, что хвост на месте, но шерсти на нем явно поубавилось.