А в том, что зрение чупакабр сильно отличается от человеческого, сомнений нет. Бес может видеть как очень далеко расположенные предметы, так и очень мелкие. По моей просьбе чупакабра подробно описал мне птицу, летящую так высоко, что я видел только темный силуэт. По его описанию я опознал сапсана, а когда птица соизволила спуститься пониже, убедился в том, что это действительно был он.

Меня расстраивает только одно. Едва речь заходит о его семье, Бес сразу же замыкается и прекращает беседу, хотя про себя он готов говорить часами. Кстати, не забыть бы на досуге записать его рассказ о методах охоты чупакабр.

Впрочем, я надеюсь на то, что эта стена отчуждения рано или поздно рухнет, и тогда я докопаюсь до истины. А пока же я намерен и дальше развивать между нами крепкие дружеские отношения".

К вечеру я понял, что с верблюда сам не слезу. Более того, я не был уверен, что меня сумеют отодрать от тюков даже все караванщики сразу. Лапы уже давно затекли от того, как судорожно я впивался в навьюченную на горбатого монстра поклажу. А еще я ужасно хотел пить, а голова медленно кружилась от обилия солнечных лучей.

Самое ужасное, что белошерстый категорически запретил мне произносить хоть одно слово при караванщиках — то ли побоялся, что те разбегутся от страха, услышав разумную речь из пасти зверя, то ли, наоборот, подумал, что они захотят меня отбить и продать как редкость какому-нибудь зоопарку. И тот, и другой вариант совершенно не устраивал нас обоих, поэтому я пообещал, что буду нем как рыба. В чем сейчас очень и очень сильно раскаивался.

Перед глазами начали роиться подозрительные звездочки. Странно, ведь еще день на улице, какие звезды, откуда?

Звездочки вспыхнули особенно ярко, и наступила блаженная темнота.

Ахмар подъехал поближе к Тиллирету, вырвав тем самым мага из глубин мыслительной деятельности.

— Твоему зверю плохо, — коротко сообщил караванщик и тут же отогнал своего верблюда в сторону.

Бродяга обернулся на чупакабру и с трудом сдержал встревоженный возглас. Зверь обессилено повис на тюках, чудом удерживаясь от падения. Голова его безвольно поникла вниз, а из пасти свисала тоненькая вязкая ниточка слюны.

Тиллирет поспешил на помощь явно потерявшему сознание от солнечного удара чупакабре. Прикоснувшись ладонью к голове своего питомца, маг убедился в поставленном диагнозе — шерсть на ощупь казалась просто раскаленной. Так дело не пойдет, так недолго и уморить бесценную зверушку.

Первым делом маг соорудил Теневой полог над Бесом, отгородив того от безжалостно палящего солнца. Затем пустил в его сторону тонкую струйку холодного воздуха.

Через некоторое время чупакабра открыл мутные глаза и чуть слышно прохрипел:

— Воды!

Маг наколдовал чашку и налил туда воды из своей фляги. Зверь жадно приник к живительной влаге.

Когда вся вода закончилась, чупакабра довольно облизнул посвежевшую морду и спросил:

— Послушай, белошерстый…

— Какой я тебе белошерстый? — возмутился Тиллирет. — Ты что, не можешь меня по имени называть, как все? Меня зовут Тиллирет, если вдруг ты забыл.

— Ладно, — зверь ехидно ощерился. — Послушай, Тилли, тебе не кажется, что на горизонте творится что-то не слишком хорошее для нас?

Маг перевел глаза на линию, соединяющую небо и землю, и вздрогнул. Впереди медленно поднималось желтое марево, постепенно все четче оформляясь в гигантскую волну песка.

— Песчаная буря! — что есть мочи закричал Бродяга, указывая рукой в сторону приближающейся опасности.

Как я и думал, замеченное мной на горизонте желтое облако оказалось очередной неприятностью. Услышав крик белошерстого, караванщики сперва в беспорядке заметались, но потом, видимо, разобравшись, что за напасть к нам приближается, успокоились и принялись укладывать животных прямо на песок. Я, ни жив, ни мертв, вцепился в своего верблюда еще крепче, не очень хорошо представляя себе, что лучше сделать: кинуться бежать со всех ног или забиться под бок к уже забывшему про меня хозяину, завывая от ужаса.

Однако, к моему огромному облегчению, белошерстый про меня не забыл, а всего лишь отвлекся на то, чтобы разбудить безмятежно дрыхнущего черноклокого. Вдвоем они быстро навели кругом порядок, заставив караванщиков сбиться в тесную кучу вокруг моего зверя, и принялись колдовать. В результате их хриплых воплей над нами раскинулся прозрачный купол, сквозь который было отлично видно приближающуюся волну горячего песка. Признаюсь, я с трудом удержался от того, чтобы не испачкать тюки, на которых сидел.