Песчаная лавина налетела на наше укрытие со стремительностью хищной птицы. Я с раскрытой от изумления пастью наблюдал за тем, как крутятся над головой песчаные фонтанчики, скользящие по поверхности купола. Проверив подступы к нам со всех сторон и убедившись, что столь желанная добыча недоступна, буря обиженно взревела, словно живое существо, и торопливо умчалась прочь, на поиски более сговорчивых жертв.

Купол треснул и рассыпался белой пылью. А я наконец-то почувствовал, что могу отцепиться от спины верблюда.

Тиллирет проводил умчавшуюся прочь бурю задумчивым взглядом. Понятное дело, что подобные явления в пустынях отнюдь не редкость, но уж больно необычным было поведение именно этой бури. Она словно бы целенаправленно искала кого-то, как собака, пущенная по следу. И было у старого мага нехорошее подозрение, что натравлена эта "собачка" была конкретно на них с Пином.

"Неужели снова происки той рыжеволосой ведьмы?" — думал маг, помогая караванщикам поднять животных и выстроить их в ряд. С некоторым удивлением Бродяга заметил сбоку от себя мохнатую фигуру чупакабры. Тот с отстраненным видом оглядывал окрестности.

— Ты что здесь делаешь? — улучив момент, шепнул маг зверю.

— Думаю. И заодно осматриваюсь, — так же тихо ответил тот. — Считаешь, опасность нам больше не грозит?

— Хм, — хмыкнул Тиллирет. — Хороший вопрос. К сожалению, ответа на него у меня нет. Хотя есть большое подозрение, что сюрпризы в этой поездке нам еще обеспечены.

Чупакабра осторожно примостил на остывший песок обожженные места. Кончик толстого хвоста раздраженно постукивал по песку, взметая вверх небольшие желтые фонтанчики.

— Сколько нам еще добираться до цели?

— Еще три дня, если не считать сегодняшний.

Зверь задумчиво почесал один бок, затем второй.

— Между прочим, — заметил Бродяга, — горячий песок способствует выведению паразитов. Многие из них не любят высокую температуру. Если как следует изваляешься в нем, станешь меньше чесаться.

— Угу, — угрюмо буркнул чупакабра, — скорее я просто облысею, потому что вся шерсть вылезет. Нет у меня паразитов. А чешусь, потому что это помогает мне думать.

Тиллирет молча развел руками, мол, дело твое.

И чего привязался? Видите ли, показалось ему, что у меня паразиты. Да на нас, кроме блох, никто не селится, да и те долго не живут. А все дело в нашей крови. Для всех кровососов это чистый яд. Один глоток — и одним паразитом меньше, хе-хе.

Однако чем дальше дорога, тем меньше мне все это нравится. Чует мой хвост, что вляпался хозяин в большую кучу… неприятностей. Да еще и меня за собой втянул. А главное, природное любопытство говорит мне о том, что все, что произойдет, будет безумно увлекательно и интересно. Наверное, это во мне проснулся авантюризм предков.

Почему-то мне кажется, что белошерстый очень уж несерьезно отнесся к тому, что произошло. По крайней мере, никакой озабоченности на его полулысой морде не проступило. Придется взять обеспечение нашей общей безопасности на себя и нести стражу днем и ночью.

Нет, днем пусть сами мучаются, трое суток без сна я не выдержу. А вот ночью, так уж и быть, понаблюдаю за окрестностями. Значит, надо как следует выспаться.

Приняв столь важное и мудрое решение, я одним прыжком забрался на спину безразличного ко всему верблюда, сладко зевнул и уснул.

Вечером Тиллирет обошел разбитый на ночь лагерь с одной стороны, выставляя по периметру защитные заклинания, в то время как Пин делал то же самое с другой стороны. Убедившись, что защита поставлена надежно, и строго-настрого запретив караванщикам пересекать специально прочерченную на песке линию, маги улеглись спина к спине и принялись дремать в полглаза. Почему-то Тиллирет не сомневался в том, что сегодняшняя ночь обязательно подкинет им сюрприз.

Маг в который раз посетовал про себя на дурацкий запрет перемещаться порталами в Ингар. Сколько бы времени, сил и нервов можно было бы сэкономить, прыгни они напрямую во дворец султана. Так нет же, все не могут отойти от древней традиции, согласно которой каждый прибывающий в песчаное государство должен непременно пройти через одни из четырех врат, якобы распознающих злые намерения. Чушь собачья. На памяти Тиллирета сквозь эти врата прошло столько воров, убийц и прочих преступников, что можно было бы целую армию из них собрать. И ничего с ними не случилось. Пришли, сделали свои темные делишки и ушли восвояси.

Одно радует, так это теплый песочек под спиной. Пока теплый. Поясница, почувствовав блаженное тепло, обрадовалась, отмякла и стала ныть уже намного меньше. Хотя Бродяга с трудом представлял себе, как он будет вставать утром.

Поворочавшись с боку на бок и несколько раз пнув храпящего над ухом Пина, Бродяга наконец устроился поудобнее и провалился в сон.

Дождавшись, пока все крепко заснут, я неторопливо поднялся, потянулся и неслышным крадущимся шагом отправился осматриваться. Вроде все тихо, никто не пытается к нам подобраться и напасть. А это что такое?