Весельчак насмешливо фыркнул.

— Тилли, дружище, ты меня удивляешь. Мы ведь только что из Борунда. По-моему, там нам показали блестящий пример незаметного похищения короля.

Тиллирет тщательно обдумал эту идею и с изрядным огорчением заявил:

— Не пойдет. У нас нет того, кем можно заменить ее.

Пинмарин сложил губы в трубочку в безмолвном "О-о-о!", догадавшись, о ком идет речь.

— Создать долговременную иллюзию? Изобразить гибель? Заколдовать всех, чтобы забыли о ней? — выдал он ряд вариантов.

— Нет, нет и нет, — отрезал Тиллирет. — Это все не то.

— Тилли, — жалобно попросил Пин, — а может, сначала добудем изумруд, а потом уже будем ломать голову над похищением?

— Если мы достанем изумруд, нам придется вернуться обратно в Империю, или Мурдин вернет нас принудительно. Поэтому сперва придумаем, как быть, а потом поедем за камнем.

Пока человеки спорили, я ощутил, как в бок мне уткнулся чей-то нос.

— Привет, — радостно сказала Крада, облизывая свой миленький носик. — Что ты здесь делаешь? Играешь в прятки со своими друзьями?

Я молчал, разрываясь между обидой на ее вчерашнее бегство и желанием прикоснуться к ней еще раз. Словно догадавшись, о чем я думаю, она произнесла:

— Прости, что я вчера так ушла, не попрощавшись и ничего не сказав. Просто моей человеческой подруге было очень плохо, я еще никогда не видела ее такой. Поэтому я пошла с ней, чтобы утешить и помочь. Ты на меня сердишься?

И она потерлась своей мордочкой о мою.

— Нет, — тут же растаял я, — я совсем не сержусь на тебя. Просто с моим хозяином тоже творится что-то неладное, а я не знаю, как помочь.

— Знаешь, людей очень успокаивает, когда они нас гладят, — поделилась личным опытом моя любимая. — Попробуй подсунуть голову под его ладонь, дальше он сам не заметит, как отвлечется.

Я с сомнением покосился в сторону белошерстого. По-моему, к нему лучше не приближаться, пока он в таком состоянии. И что только с ним происходит?

Так прошло полтора месяца. Тиллирет наслаждался общением с новообретенной семьей и выдумыванием отговорок для приятеля. Бес купался в эйфории, все свое время проводя с Крадой. И одного только Пинмарина волновал тот факт, что время шло, а дело стояло на одном месте. Ну и к тому же он немного (хотя немного — это совсем не то слово) завидовал, что его спутники развлекаются, а на Весельчака никто не обращает ни малейшего внимания. Обещанная Амальтонеппой особая гостья где-то задерживалась, прислав короткое сообщение о неотложных делах, а местные не пылали восторгом от ухаживаний настойчивого мага. Более того, начали неодобрительно коситься не только на Пина, но и на Тилли с Бесом. И еще бы, ведь Тиллирет полностью завладел вниманием верховной друидки, проводя в ее компании дни и ночи. Зависть, злоба и раздражение завладевали сердцами ее верноподданных, постепенно превращая их в фанатичное стадо.

Тиллирет и сам понимал, что играет с огнем, но в его многомудрой голове до сих пор так и не созрело ни одного плана по спасению Амальтонеппы, а без нее покидать острова маг не собирался, даже если ценой этому станет его собственная жизнь. Вот только за судьбу Сиреннтеппы маг опасался все сильнее. С другой стороны, пока никто не знает, кто на самом деле ее отец, и о ее способностях ведьмы, она находилась в относительной безопасности. Но сколько еще они смогут обманывать остальных?

Время шло, обстановка с каждым днем накалялась все сильнее, а Тиллирет все тянул с решением. Пока не произошло некоторое событие, внесшее разнообразие в ситуацию.

Как-то утром, когда жительницы островного поселения едва проснулись, из леса показалась странная процессия. Впереди шли две рослые полуголые девицы, неся огромные копья, украшенные различными разноцветными перьями и лентами, и периодически громко вскрикивая. Следом за ними еще шестеро с натугой волокли сделанное из прутьев подобие кареты.

— О, а вот и особая гостья наконец прибыла, — воодушевилась Амальтонеппа, выходя из своего шалаша на шум.

Пинмарин, услышав это, подскочил, будто подброшенный пружиной.

— Неужто? Ну наконец-то!

Прибывшие гостьи добрались до поляны, на которой выстроились местные жительницы, и, громко пыхтя от напряжения, опустили плетеный возок на землю. Сбоку обнаружилось отверстие, прикрытое красиво расшитой занавеской. Вот она откинулась в сторону, и на свет шагнула…

— Ого! — судорожно сглотнул Пинмарин и предпринял безрезультатную попытку затеряться среди присутствующих.

Это была не просто женщина, это была очень большая женщина с очень большой буквой "Ж". Эдакая гром-баба с носом картошкой, пятью свисающими на грудь подбородками и необъятными телесами. Она жадно повела взглядом по поляне, пока тот не зацепился за прикидывающегося деревцем Пинмарина.

— Душа моя! — возопила женщина, с грациозностью слонопотама бросаясь к магу и безжалостно растаптывая на своем пути всех попавшихся под руку, или точнее будет сказать, под ногу. — Ты сдержал свое обещание и вернулся, чтобы жениться на мне!

— А? Что? — растерянно пробормотал Пин, озираясь в поисках укрытия. — Какое обещание? — Тут до него дошел смысл услышанного, и Весельчак заорал во все горло, не скрывая ужаса: — Жениться? На тебе?! Да ни за какие сокровища мира!!!

На следующий день я был разбужен на рассвете безжалостным пинком под едва покрывшиеся жирком ребра.