— Больше ни шагу не могу сделать, — тоскливо протянул Пин. — Честное магическое слово!

Белошерстый был явно недоволен, но другого выхода не было. Не тащить же черноклокого с его огромным мешком на себе?

Мы расположились на ночлег, на том же месте, что и накануне. Я было попытался разнюхать обстановку и сильно удивился тому, что ничего не чую, но потом вспомнил, почему так, и поинтересовался у белошерстого, когда закончится действие его заклинания. Хозяин потер собственный нос, поморщился и утешил меня, что к утру все пройдет. Не скажу, что меня это привело в бешеный восторг. Покрутившись на месте, я наконец устроился поудобней, свернулся калачиком и провалился в глубокий сон.

Наполненный тяжелым физическим трудом и избытком эмоций день возымел свой эффект — Тиллирет заснул сразу же, как только прикрыл веками глаза, словно рухнул в темный и пустой колодец. Усталость была так велика, что даже сны никакие не снились. Тем более странным оказалось то, что посреди ночи маг ни с того ни с сего проснулся.

Голова казалась набитой булыжниками вместо мозгов, а глаза так и норовили закрыться вновь, но что-то внутри тихонько свербело, не давая Бродяге отключиться. Мощным волевым усилием он заставил себя сесть и оглядеться.

Неподалеку негромко похрапывал Пин, скрутившись узлом вокруг мешка с драгоценностями, а чуть дальше темным холмиком лежал Бес. Тихо. Темно, луна не желала сегодня дарить свой свет и старательно пряталась за невесть откуда набегающими облаками.

— Ну и чего мне не спится? — спросил сам себя Тиллирет.

Облака становились все плотнее, и видимость, и без того довольно паршивая, ухудшилась окончательно. Потряся головой, чтобы вытряхнуть из нее остатки сна, Бродяга подполз к чупакабре и пихнул того кулаком в бок.

— А? Чего? — сонно вскинулся тот.

— Ты ничего не чуешь? — пытаясь разглядеть хоть что-нибудь вокруг, прошептал маг.

— Издеваешься, да? — обиделся зверь.

— Ах да, точно, — смутился Тиллирет. — Ну, может тебе внутреннее чутье что-то подсказывает?

— А это что? — заинтересовался Бес и поднялся на лапы. — Это где?

— Ну, например, когда вдруг просыпаешься посреди ночи, потому что тебе что-то показалось, — кое-как пояснил маг.

— А, ты про эту… как ее… индуикцию, — после непродолжительного молчания сообразил чупакабра. — Да, бывает такое.

— Интуицию, — машинально поправил зверя Бродяга, внимательно вглядываясь в окончательно почерневшее небо. Облака сбились в густой темный клубок, быстро увеличивающийся в диаметре. — И прямо сейчас она мне подсказывает, что к нам приближаются неприятности.

Ву-ух, вух, вух! Звук возник из ниоткуда и начал стремительно приближаться. Темный клубок, который Тиллирет ошибочно принял за скопление облаков, неожиданно обрел крылатый силуэт, пикирующий с неба прямо на место их ночлега.

— Быстро в лес! — сипло выдавил из себя маг, подталкивая чупакабру.

— А как же? — растерянно воскликнул Бес, глядя на безмятежно дрыхнущего Весельчака.

Тиллирет решил вопрос быстро и просто, дав приятелю мощного пинка, и шепотом велел тому отправляться в лес. Пин спросонья понял только одно: надо куда-то бежать и, размахивая руками и голося, со всех ног устремился в храм.

— Да не туда, придурок! — в сердцах прошипел Тиллирет, умудряясь перехватить друга на полпути и развернуть в нужном направлении.

Дрыгающаяся и вопящая фигура пронеслась в противоположную сторону и скрылась в зарослях колючек. После чего сплошной звук разорвался на череду коротких и не всегда приличных возгласов. Бродяга и чупакабра поспешили следом и укрылись за ближайшими кустами. На поляне остался только позабытый Пином мешок.

Темная фигура гулко опустилась на землю и сложила оказавшиеся при ближайшем рассмотрении гигантскими крылья. Круглая, как шар, голова шумно обнюхала мешок, двери храма и ближайшую часть кустарников, по счастью, не ту, где скрывались Тиллирет с Бесом. Существо явно было сильно раздражено и скребло когтями по земле. Видимо, не удовлетворившись этим, оно провело передней лапой по стене храма. Раздался оглушительный скрежет. Чупакабра нервно икнул.

— Теперь-то я знаю, кто оставил те отметины в залах, — чуть слышно прошептал он.

Ох, как-то все меньше и меньше мне это нравится. Ну и что, скажите на милость, нам делать с такой громадиной? Да она, если зайдет внутрь храма, головой потолок будет задевать, а потолки там высокие, четырех белошерстых друг на друга поставить можно, да еще и пол-черноклокого сверху поместится. По крайней мере, теперь понятно, кто шумел прошлой ночью.

Из-за облаков осторожно выглянула луна, словно сомневаясь, стоит ли это делать, и при ее робком свете я сумел разглядеть незваного гостя.