— Бизон, бери свою двустволку и дуй вон на тот валун, — Сервант рукой указал на неширокую трещину метрах в тридцати над тоннелем. — Ты, Кужиль, со своим «зверобоем» прячешься с противоположной стороны. Мамай — берешь наши «тачки» и по этой дороге поднимаешься вверх, там маскируешься, — рука командира группы замерла на полосе грунтовой дороги, уходящей в сторону раскинувшихся в стороне грузинских сел. — Я остаюсь здесь для общего руководства. Работаем по-боевому, значит, экипируемся по полной. Вопросы будут?

Вопросов у помрачневших фрогменов не было — все были профессионалами и, как каждый настоящий солдат, четко знали свой маневр.

Дальше все пошло без суеты: заклацали замки открывающихся дверей, наружу извлекались баулы, из которых доставали защитные щитки на локти, колени, жесткие армированные перчатки, тяжелые тактические бронежилеты последнего поколения «Легионер», внешне напоминающие защитные доспехи хоккеистов. Выполненные из широких пластин космического сплава бронежилеты были в два раза легче стальных, а по прочности превосходили титан. Шлемы также были изготовлены из этого сплава — затянутые маскировочными чехлами, они мало походили на обычные армейские каски. Кроме чехлов, в центре касок были прикреплены портативные приборы ночного видения и очки с противоосколочными стеклами. Поверх бронежилетов бойцы спешно надевали разгрузочные жилеты с запасными боеприпасами, аптечкой, сигнальными ракетами и индивидуальными радиостанциями.

Оружие у членов группы было индивидуальным, с учетом особенностей бойца. Бизон повесил на шею «АКМС» с примотанными изолентой магазинами, за спину закинул контейнер с двумя трубами реактивного огнемета. Кужиль вооружился «АСВК» — снайперской крупнокалиберной винтовкой. Изготовленное по системе «бул-пап» оружие имело довольно скромные габариты, при этом сохранив свою мощь и убойную силу, а оптико-электронный прицел обеспечивал ювелирную точность. В качестве вспомогательного оружия снайпер в набедренную кобуру вложил «Пернач», автоматический пистолет с магазином на двадцать семь патронов. Сам Сервант обошелся, что называется, стандартным набором — автоматом с подствольным гранатометом и мощным одноразовым гранатометом «РПГ-27» «Таволга». Остальные бойцы, которым предстояло держать фланг, вооружались ручными пулеметами и бесшумными снайперскими карабинами. Возле внедорожников стоял лязг передергиваемых затворов, скрежет укладываемых в казенники пулеметных лент.

Закованные в броню, морские диверсанты мало походили на обычных солдат, больше смахивая на голливудских робокопов. Воевать им предстояло «по-взрослому», а значит, в подготовке к бою мелочей быть не может.

— Мы, блин, прямо как триста спартанцев, — вешая на плечо бухту с альпинистским тросом, с неподдельным восторгом воскликнул Бизон.

— Да нет, мы круче, — без особых эмоций проговорил Мамай, крепыш с мрачным угловатым лицом тевтонского воина и глубоко посаженными темно-карими глазами. Он один из всей группы был участником обеих чеченских кампаний, имел настоящий иконостас правительственных наград. Но о своих подвигах распространяться не любил, даже в редкие часы застолья отмалчивался. — Мы круче, потому что нас всего восемь и мы русские.

— Ладно, аники-воины, разошлись по позициям. Проверка связи через полчаса, — подвел итог подготовительным мероприятиям Севрюков.

Свою позицию командир группы выбрал в сотне метров от блокпоста охраны тоннеля. На противоположной стороне трассы обнаружилась заброшенная стрелковая ячейка; судя по ржавым банкам из-под консервов и истлевшему тряпью на дне, вырыта она была еще во времена первого осетино-грузинского конфликта.

Спрыгнув на дно ячейки, Сервант почувствовал себя не особо комфортно, для его габаритов окопчик был явно тесноват.

— Ладно, — беззлобно проворчал гигант, — в тесноте, как говорится, да не в обиде. Главное, что обзор идеальный. — Включив рацию, сообщил: — Старший на месте, готов работать.

Через несколько минут отозвался Мамай.

— Группа прикрытия готова, сектора огня определены.

Следующим на связь вышел снайпер, доложил как обычно коротко и четко.

— Готов работать.

— Как сектор обзора? — уточнил командир группы.

— На пятерочку, угломер под двести градусов. Все как на ладони, ни одна курва не скроется. Достану.

Последним отозвался Бизон.

— Работать могу, позицию пришлось сменить.

— Почему?

— Расщелина оказалась мелкой, — ответил огнеметчик. — При выстреле меня просто размажет рикошетом от реактивной струи. Для эффективности работы соорудил подвесную люльку. Теперь я, как обезьяна на лиане, но позиция просто блеск.

Сергей нахмурился: он знал, что стрельба из реактивного огнемета в таком положении — слишком большой риск, но выбирать не приходилось.

— Ладно, работай, — наконец дал он добро, но не забыл добавить: — Только зашторься.

«Шторой» разведчики называли маскировочную накидку, которая не только скрывала бойца от визуального наблюдения, но и была непроницаемой для тепловизоров.

Наступил самый тяжкий момент в любой операции — ожидание. Тишину радиоэфира разбодяживала артиллерийская канонада, которая то затихала, то разгоралась вновь.

Рассвет вступал в свои законные права, посылая на землю восходящие лучи солнца. «Уж полегче будет, когда басурмане сунутся», — подумал Сервант: видеть противника своими глазами куда надежнее, чем через приборы ночного видения.