– Элик, подойди ко мне. Дыхни, – страшным голосом приказала Элла.

Человек после слез всегда совсем другой, растерянный, беспомощный. Но не Элла. Она даже после слез злая. Зачем она его унижает, ясно же, что куколка дышит не сигаретами, а карамелькой.

– А после этого скажешь, какие такие папа-брат-сестра и почему ты врал.

Что тут происходит? Кого за что ругают? За то, что малышка Элик посидел рядом с сигаретами, или за то, что он врал? Санечка никогда не скажет: «Почему ты врала?!», просто посмотрит укоризненно.

Элик бросился к Элле:

– Она первая врала! Что чудом спаслась, бежала под пулями! Что видела следы от пуль в небе. Она говорила, что была под пулями! – Элик опустил голову. – …У нее такая интересная жизнь, что я тоже врал…

Кстати, он неталантливо врал – что у него нормальная семья, лыжи-бассейн, всегда все вместе…

– Мм… да. Кажется, здесь собрались одни вруны. …Может быть, кто-нибудь хочет мартини? Или водки? Маруся, ты? – предложил Санечка.

– Домой, – скомандовала Элла, и они с Эликом ушли.

Санечка не сказал: «Что с тобой происходит?»

Он сказал: «Ну что, покурим?» И мы засмеялись.

– Мы?.. – спросила я.

– Мы что? – переспросил Санечка. – Знаешь, солнышко, Эллу можно пожалеть. Она умная, а умной больнее, – больше ума, больше боли. Умная женщина в состоянии понять, что произошло в ее жизни. Успех – не всегда веселая история…

Вот что мне рассказал Санечка.

Элла несчастная – от нее ушел муж. Ее муж вдруг понял, что стал «мужем знаменитой писательницы», его знакомые просили его подписать Эллину книжку, он стал на людях говорить, что она пишет сладкую чушь, старался показать свою независимость от нее и ее денег. А потом ушел к не писательнице.

Элла одинокая – от нее отвернулись все друзья, от зависти к ее успеху.

– Она думала, что такие тривиальные истории, как «цена успеха», случаются с другими, а случилось с ней. Она думала, со мной будет иначе, она тоже хочет немного счастья, – сказал Санечка, – попробуй ее понять, Маруся, ты же знаток человеческих душ.

Санечка очень наивный! Тривиальная история означает, что можно рассказать и тебе поверят. Бедная Элла, несчастная Элла, у нее есть портреты в витринах и передачи на телевидении, но нет главного душевного покоя, любимого мужа и семьи…

Она врет!

А если это правда и от нее все ушли из зависти – тогда еще хуже! Нормальный человек как-то сживается со своим успехом, от него не отворачиваются друзья, не уходит муж.

Нормальный человек не скрывает своего ребенка от мужчины, с которым встречается уже почти целый сезон. Нормальный человек знает, где учится его дочь.

Нормальный человек не обнаруживает на кухне своего любовника своего ребенка! Не орет ему «Дыхни!»! С нормальными людьми не случаются истории, как в сериале!

А что она сделала со своим ребенком?! Для Элика иметь нормальную семью мама-папа-брат-сестра-лыжи-теннис такая же экзотика, как разноцветные следы пуль в небе.

Конечно, бедный малыш не смог учиться в Англии, не смог жить один, и ей пришлось его забрать. Это для нее позор. Она даже не разрешила ему говорить в лицее, чей он сын! Хотела, чтобы у нее все было нарядно – самый лучший ребенок в самой лучшей школе в Англии. Фу!..

А что она делает с ним дома?!.. Почему он у нее такая бедная куколка – не умеет общаться, разговаривает неестественным языком, сутулится и стесняется? Потому что она швабра!

Швабра Элла растит принца… А ему бы просто на горке покататься.

– Понятно, почему этот мальчик, ее сын, с тобой подружился, – сказал Санечка.

Санечка хотел сказать – понятно, почему Элик выбрал меня для дружбы, мы с ним – ДРУГИЕ дети, я бедная одинокая малышка, погруженная во взрослую жизнь, а он бедный одинокий малыш с мамой Лицом из Телевизора.

Это неправда – я взрослый человек, знаток человеческих душ, а он запрограммированная на успех куколка со списком занятий на каждый день.

Все-таки мужчины ничего не понимают в жизни. Чем умнее, тем больше ничего не понимают! Если Швабра даже своего родного ребенка съела, то нас она тем более съест, у нас вообще нет шансов!!

– Мы?.. – спросила я.

– Ну, что мы, малыш? – нетерпеливо спросил Санечка.

Мне было трудно произнести это вслух. Я спряталась в Санечку и прошептала куда-то между его плечом и шеей: «Наша жизнь теперь изменится?»

– Все может быть, – задумчиво сказал Санечка и быстро добавил: – Выпить хочешь?