– В моем представлении там человек не будет одинок. Его будут окружать родители, братья и сестры, друзья и любовники, мужья и жены, собаки с кошками и хомячки разные, и золотые рыбки – в общем, все, кто ему когда-либо был дорог и близок.

– Да, толпа может набраться немалая.

– И это еще не все. Поскольку те, кого я перечислила, тоже будут пребывать в раю, то каждый из них будет находиться в собственном сопровождении. Все друзья, любовники и питомцы твоих родителей, и так далее, и так далее.

– Получается не рай, а настоящий ад.

Она задумчиво кивнула.

– Именно так, не правда ли?

– Ну хорошо, а как, по-твоему, выглядит ад?

– Не знаю. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

– О, там, наверное, очень жарко. В этом горячем местечке я, вероятно, обречен постоянно выполнять наклоны на гимнастической скамейке, а в этот момент мистер Холбрук, примостившись где-то сзади, опасной бритвой будет брить мою задницу. И так на веки вечные.

Она засмеялась и толкнула его.

– Ты плохой.

– Это, наверное, влияние Кевина.

Где-то в отдалении, справа, Дион услышал высокий пронзительный звук, издаваемый звукоусилительной системой. Он посмотрел в том направлении и увидел группу музыкантов, одетых в странные костюмы. Они стояли на небольшой приподнятой платформе. Перед эстрадой собралось примерно тридцать человек публики.

Музыканты начали играть.

– Какой удивительный инструмент, – сказала Пенелопа. – Что ты думаешь о…

Дион сильно стиснул руку Пенелопы и застыл как вкопанный.

– Послушай! – вырвалось у нее – Что ты делаешь?

И тогда он затанцевал, затем, смеясь, помчался вниз с холма голый, а женщины за ним вдогонку. Он вдыхал их мускусный запах, который смешивался с кислым запахом козлятины, он загорелся их готовностью, их возбужденностью. Он знал, что женщины собираются растерзать его на части, разорвать его плоть и пить его кровь, но это было как раз то, чего он желал, чего он жаждал, и он испытывал потрясающий экстаз, когда бежал от них, желая продлить это ощущение, желая смаковать каждый момент этой погони, прежде чем ощутит восхитительную боль от их ногтей и зубов, когда они начнут его убивать.

Он открыл глаза и посмотрел на небо, на лица людей над ним, и понял, что лежит на земле. Он чувствовал, как камешки слегка впились ему в спину.

– Дион.

Он увидел Пенелопу. Она встревоженно смотрела на него. Затем наклонилась и взяла его за руку.

– Ты меня слышишь?

– Что… – начал он, затем откашлялся и продолжил: – Что случилось?

– Не знаю. Ты вдруг упал, как будто потерял сознание или что-то в этом роде.

– Вызвать «скорую помощь»? – спросил кто-то из окружающих.

– Спасибо, не надо, – сказал Дион, садясь. – Все в порядке.

– Может быть, тебе все-таки следует показаться доктору? – предложила Пенелопа.

– Я чувствую себя прекрасно.

Он встал. Его слегка лихорадило, но он пытался этого не показывать. Обвел взглядом лица собравшихся и заставил себя улыбнуться.

– Все в порядке. Представление закончено. Деньги прошу кидать в шляпу.

Кое-кто из присутствующих усмехнулся, и толпа начала расходиться.

Кто-то тронул Диона за плечо.

– Вы уверены, что с вами все в порядке? – Это был человек, который предлагал вызвать «скорую помощь».

– Да. Все прекрасно, – ответил Дион. – Я просто споткнулся о камень. А тут еще ветер.

Человек кивнул и отошел.

– Но ты не споткнулся. – сказала Пенелопа. Нет, он не споткнулся. Но он не понимал, что с ним случилось. Он только знал, что не хочет обращаться к врачу, но то ли из-за боязни, что доктор может найти у него какое-нибудь страшное заболевание, то ли от сознания, что он совершенно здоров.

Может быть, у него опухоль мозга? Или какой-то особый вид рака? А вдруг у него был микроинсульт, или сердечный приступ, или что-то еще в этом роде?

Нет. Он не мог объяснить, откуда это ему известно, но был твердо уверен, что его обморок никак не связан с медициной и был спровоцирован звуком дудочек оркестрантов. Это каким-то образом имело отношение к его снам и к…

Вдруг ужасно затрещала голова, и он зажмурился от боли.

– Мне кажется, нам лучше уйти, – сказала Пенелопа. – Поведу машину я.