Харахорик, сорвавшись, писал по колдобинам витиеватые скорописи, чтобы свойства такие отвергнуть.

И гулькали сивоголовые голуби.

— Дайте сказать… Ну-те: мог положиться на вас!

— Перебью! — сиганул Никанор, и руками в карманы всучился, — во-первых: вы с братом, Иваном, — знакомы?

Мелькнуло, как издали: «Не удержусь и все карты открою!» И — выехав левым плечом, но отъехавши правым: взапых.

— Во-вторых: вы утаивали много данных, их мне обещав: вышла ж — фига со сливками!

— Эк!.. Сколоколили!..

— В-третьих, — и палец загнув ему в бороду, — вы-то откуда узнали, чч-то… факт нападенья на брата, Ивана, еще неизвестен полиции в ряде подробностей… Вы-то кто?… Сыщик?… В-четвертых, — расшарк иронический, — где основания думать, что здесь, — бросил руки направо, налево, очками поблескивая, — брат, Иван, — в безопасности? Взаверть: оглядывал с победоносной иронией Тителева: тот — за вырез жилетика: пальцами бить:

— И на это отвечу… Но мы отвлекаемся: сядьте… И — бросьте саркастику [13] эту…

Пройдясь:

— Зная лично…

— Да я вас не знал-с!

— Мы встречались лет двадцать назад… Ну, — развел он руками, — я не виноват, что меня позабыли вы; неудивительно: я — изменился… Потом надрыгаетесь: слушайте!.. Зная, из братниных слов вплоть до случая с шубой и с клаком, которыми… Дрыганец бросьте-ка… хо!

Трубку выхватив, белыми он разблистался зубами; и снова приблизил лицо узкоглазое:

— Думаете, что подглядки ушибли меня? Да ни капли… Сидите… Мотивы-то были ль подглядывать? — встал он на цыпочки. — Были, — присел и губами всосался, «пох-пох», дымом в нос.

— Были, — спрашиваю?

— Были…

— Я говорю — то же самое…

И указательным пальцем — в плечо:

— Стуки слышали?… Стуки-то — были?…

Пождал.

— Так подглядывать право имели… я вас провоцировал. Вы — суетник; много стреляной дичи валяется; бойтеся стремглавых решений… — ушел он в усы. — Пока — все по программе; а что сверх программы, — придите; и — спрашивайте…

Никанор, рот раскрыв и колено свое обхватив, растирал подбородок с волнением; тяжесть молчания сбросилась; вспыхнула искра доверия.

Вдруг —

— улыбнулся: пленительно!

— Вашего брата я знал; и — Надежду Ивановну… Скрыл же до сроку, — задумался Тителев, вскидываясь в передерги мушиные, снежные: с неба зареяли; плечами — в уши, а пальцами — в боки.

Стоял, вздернув трубочку:

— Ну-те… Открытие брата, — разрыв всего дела военного, о чем бедняга не думал: другие подумали… Кто — невдомек? Все еще?

Ткнулся пальцем в плечо:

— Генеральные штабы!

— Что: чч-то?!? —

— Впереборку задренькала где-то струна; голос, перебираемый сипом, задренькал за ней:

— «Пагубб-йли… меньн-ня… вв-ааи… очч-хи».

— «Ляля… погубили… меня!..»

— Понимаете, что это значит: не штаб даже — ш-т-а-б-ы!

— !

— Трындрын! —

— Звуки, перебитые с прохватом молчанья, — взрывались еще; сипом перебиваемый голос:

— Змээйаа… падкал-хооо-дд-ная ттхы!

— Трынн! —

— струна впереборку!

Теперь только понял!

За братом, Иваном, — охота великих держав!

Тут — в испарину.

Брат, —

— брат, Иван, —

— в Табачихинском с зонтиком черным, в проломленном, косо надетом своем котелке улепетывает; а за ним —

— Китченер,

— Фош, —

— грохочут тяжелыми танками; падают с треском заборы за братом, Иваном!

И все занавески взвились: Гартагалов, взвитой с Фелефоковым в небо, — лишь хохлины выпуклого, черно-бурого дыма из дыр — не Москвы, — в высвет красных, занявших зарев!

— А — брат: брат Иван?

— Подозрение — было… Бедняга — догадывался; и листочки распрятывал: в томы свои… Победил — Вашингтон.

— Вашингтон?

— Вашингтон.

— ?

— Потому что интрига велась Вашингтоном под флагом Германии; американская организация — ну-те — использовала сеть германских шпионов в России: еще до войны… Удивляетесь? И — удивляйтесь: эге!.. Предложение брату продать им открытие шло-де от частной компании; он — отказал… И — … стряслось!