— Нас охранять… — усмехнулся я. — А… от чего? Или, скорее, от кого?

Она пожала плечами:

— Этого мы еще не знаем, но господин Юрген уверен, что нас будут преследовать хитрые лисы. Не так скоро, однако. Кто-то выследил нас, это точно.

Ганс, вдруг заинтересовавшись, повернулся в нашу сторону:

— Выходит, ты телохранитель?

— Да, что-то в этом роде.

— Но почему он был уверен, что нас будут преследовать? — спросил я. — Что известно вам и чего не знаю я?

Она обошла фонтан.

— Морган! Прошу тебя! Речь идет о могиле Александра. Как можешь ты думать, что такое расследование не привлечет внимания конкурентов?

Я закурил очередную сигарету и закинул ногу на ногу.

— Там, около Колизея, им нужен был меч. Не…

— Меч, записная книжка и документ Ватикана. Кто-то надеется найти эту гробницу раньше нас, и не исключено, что он обладает сведениями, которыми мы не располагаем. Иначе эти люди удовлетворились бы тем, что шли по нашим следам, предоставив нам возможность сделать свою работу, и ограбили бы нас в последний момент. Человек, который убил Селима, чтобы занять его место в машине, хотел устранить нас и забрать сокровища Лешоссера. — Она села рядом со мной и глубоко вздохнула. — И могу тебя заверить, нас ждет еще много сюрпризов. Мы для них как колючка в пятке. Они не отстанут от нас, пока не пустят нам в голову пулю.

— А как тебе удалось пронести пистолет через детектор?

Она приподняла подол юбки, вытащила пистолет из кобуры и протянула мне. Он был легкий, серого цвета и сделан из незнакомого мне материала.

— Эта игрушка не содержит в себе ни грамма металла, — объяснила она. — Просто очень твердая смола.

— А заряды?

— Из воды.

— Из воды? — пробормотал я, решив, что она пошутила.

— В нем находится азотное охлаждающее устройство. Пули представляют собой водяные шарики диаметром пять миллиметров. Они пробивают трехмиллиметровую сталь и сразу поражают мишень, не оставляя или почти не оставляя следов.

Ганс осторожно взял у меня из рук оружие и внимательно осмотрел его.

— Надо торопиться, Морган, — продолжала между тем Маэ, пряча пистолет. — Каждая потерянная минута отдаляет нас от могилы Александра и приближает к нашей. Раскрой свои маленькие секреты. Я должна знать, почему ты так хочешь добраться до Александра, что у тебя в голове. Будешь действовать в одиночку, разыгрывать из себя непобедимого, и в следующий раз вас с Гансом обнаружат в контейнере на автостоянке.

— Почему ты сразу не сказала нам обо всем? К чему эта смешная роль легкомысленной курочки? Чтобы нас умаслить?

— Господин Юрген не хотел тебя пугать. Он боялся, что ты откажешься от своей идеи, если почувствуешь, что это рискованно.

Я ткнул пальцем в сторону Ганса:

— А он? Он подумал о нем?.. Что же он за человек!

— Йон Юрген — человек увлекающийся, Морган. Страстный коллекционер. Я бы покривила душой, если бы сказала, что присутствие этого маль… этого юноши, — поправилась она, — не смутило его, но ему нужно было нечто гораздо большее для того, чтобы отказаться от задуманного, чем боязнь рисковать человеческими жизнями.

— Мерзавец!.. — в ярости воскликнул я.

— Не стану возражать, Морган. Однако этот самый мерзавец платит мне большие деньги, чтобы защищать вас, но я не смогу выполнять свою работу, если ты будешь упорно избегать меня, как в Риме, или что-то скрывать от меня. Ты волен продолжать свою игру в прятки, если хочешь рисковать своей шкурой и шкурой своего стажера. Теперь ты знаешь, как все может обернуться. Я прошу только считаться с тем, что должен делать согласно контракту, но если ты предпочитаешь отказаться от моей помощи, я умываю руки, Морган. Что бы ни случилось, я свои деньги получила.

Ганс бросил на меня умоляющий взгляд, и я кивнул в знак согласия.

— Ладно. Я согласен, — сказал я не без сожаления.

— Кто в курсе твоего проекта?

— Кроме нас троих — Людвиг Петер и его сын, еще, конечно, мой отец, директор Лувра и один из моих коллег, которому я полностью доверяю.

— Над этим еще надо подумать… Что ты рассчитывал найти в Александрии?

Я покопался в рюкзаке, вытащил оттуда бумажник и протянул ей листок.

— Профессор Лешоссер намеревался вылететь в Александрию, но накануне погиб. В его записной книжке я нашел номер телефона с именем, явно местным, — Амина. Но адреса нет.

Она протянула мне свой телефон.

— Так чего же ты ждешь? Давай позвоним.

Уткнувшись носом в клочок бумаги, я набрал номер телефона, и мое сердце учащенно забилось, когда синтетический голос произнес по-арабски фразу, которая, хотя я ничего не понял, должна была означать «Набранный вами номер не существует…».

— Возвращаемся к исходной точке, — вздохнула Маэ.

— Не совсем. Мы еще не закончили расшифровывать записную книжку, может быть, в ней содержится более точная информация.