Амина закрыла лицо руками, с трудом скрывая свою радость.

— А что у вас? Какие новости?

Я рассказал ему о нашем визите к Тулу, о его письме и о взрыве.

— Секта? Пресвятая Дева… это другое дело. Костас Сикелианос, вы говорите? Эллинист? Я сейчас поручу нашим людям приступить к поискам. Результаты мы пришлем вам по электронной почте часам к десяти. Кстати, ваш отец отправил вам два письма и беспокоится из-за того, что вы не отвечаете.

— А помимо чтения моей корреспонденции, чем вы еще теперь заняты?

Он засмеялся:

— Признайтесь, вам меня не хватает. Завтра я поеду повидаться с Этти, как и обещал, клянусь вам. Гелиос сказал мне, что Этти уже произносит несколько слов. Я захвачу с собой словарь… Я пошутил, не сердитесь.

— У меня нет ни малейшего желания шутить!

— Хорошо, Морган, но вы поступили очень неразумно, оставив своих друзей. Представьте себе на минуту, что эти безумцы напали бы на них и похитили, чтобы шантажировать вас.

— Выбор между двумя мастерами шантажа, — усмехнулся я. — Хитроумный ход.

— Но сейчас вам не на что жаловаться, насколько я знаю!

— Кого же я должен за это благодарить? — продолжал я нарываться на ссору. — Фанатичного гуру или призрака с бархатным голосом?

— Не для того мы старались, чтобы потерять меч, а возможно, и кинжал из-за одного вспыльчивого господина! — в раздражении закричал Гиацинт. — И прежде чем делать что-нибудь, сначала немного подумайте!

— Но меч у меня забрали вы… — недовольно сказал я. — Следовательно, вы были настроены забрать его, если…

— И чтобы больше никакой самодеятельности! — оборвал он меня. — Вы должны быть все вместе, ясно? — Он покашлял. — Мы свяжемся с вами завтра.

— Гиацинт?

— Да?

— Спасибо, что вызволили нас в мечети.

— До завтра, — сказал он сухо и отсоединился, а я положил телефон на диван и улыбнулся.

— Прекрасный Гиацинт влюблен в тебя, — пошутила Амина.

— В таком случае его ждет разочарование, — ответил я, потягиваясь. — Мужчины никогда меня не привлекали.

Мы вернулись в спальню, и я свалился на постель, даже не сняв майки.

— Это что там, пилон?

Мы позавтракали в одном из бесчисленных ресторанов на берегу моря. Несмотря на ранний час, на пляже уже было множество туристов.

— Мраморная колонна, которую венчает бюст Кимона Афинского, Ганс, — сказал я, отхлебывая кофе.

— Кого?

— Кимона. Греческого военачальника, который взял в осаду этот город больше чем две тысячи четыреста лет назад. На колонне ты можешь прочесть: «Китиум — Кимону Афинскому. Даже мертвый он — победитель».

— А кто такой Китиум?

— Это древнее название города Ларнака.

— А-а! О'кей.

Наша спутница, уткнувшись в план и поглядывая на расписание автобусов, жевала кусочек хлеба, макая его в чай. На ней были рабочие брюки, в которых могли бы поместиться две Амины, свободная майка и тенниска, а также позаимствованная у Ганса каскетка.

— Сомневаюсь, что ты сможешь сойти за парня, — подтрунивая над ней, сказал я, закуривая первую с утра сигарету.

— Ты слишком много куришь!

— Не уклоняйся от темы разговора.

Она поставила на столик чашку с чаем и сморщила нос.

В письме, полученном нами от Гиацинта, сообщалось, как можно выйти на след профессора Сикелианоса, ныне брата Костаса, и говорилось, что этот славный человек ни от кого не прячется. Гиацинт уточнил также, что в монастырь, где теперь находится Сикелианос, женщинам вход запрещен.

— Я не для того покинула Египет, чтобы согласиться с дискриминацией по половому признаку здесь! — Амина не дала мне времени ответить и продолжила: — Монастырь Святой Варвары находится на отвесной скале на высоте семьсот пятьдесят метров.

— Великолепно, — со вздохом сказал я.

— Ерунда! — бросил Ганс.

Мы строго взглянули на него, а он лишь усмехнулся.

— Надо поехать на автобусе, который идет до Лимассола, выйти на полдороге и дальше идти пешком, — добавила Амина, и ее голос прозвучал так устало, словно она уже совершила это восхождение.

Я громко заказал еще кофе. Хорошая прогулка — вот единственное, чего я желал. Морской воздух был свеж, солнце ласково, девушки в бикини очаровательны, а голубая вода непристойно соблазнительна. Я охотно задержался бы на денек в этом райском уголке, повалялся бы на песке в окружении красивых девушек между двумя заходами в море. Потом я снова стал думать о своем брате — о том, как он, отупевший от успокаивающих уколов, ждет в палате, когда я приеду, чтобы увезти его оттуда, и мое желание погреться на солнышке улетучилось.