Втягивая Сару в окно, Майк действовал осторожно, чтобы она избежала лишних ударов. Его рука скользнула по ноге Сары, ей захотелось смерить его возмущенным взглядом и в очередной раз напомнить, что она скоро выходит замуж. Но она не смогла. Ощущения понравились ей, особенно потому, что в глазах у Майка горело желание.

В этом доме Сара никогда прежде не бывала, но знала о нем все, что только можно.

— Хочешь, я проведу для тебя экскурсию по дому? — спросила она, сообразив, что слова отвлекут ее от мыслей о Майке. В последнее время она только и делала, что сравнивала его с Грегом. Все, с кем знакомился Майк, проникались к нему симпатией. Сара не могла не замечать, что в компании Майк ведет себя непринужденно, умеет оставаться самим собой. А Грег из кожи вон лез, лишь бы понравиться каждому покупателю, зато в общении с родными и друзьями Сары не скрывал пренебрежения. «Олухи деревенские» — так он называл жителей Эдилина. Чаще всего предметом насмешек Грега становился Люк.

— Сидел бы себе спокойно, писал книги и зарабатывал состояние. Почему он не наймет кого-нибудь, кто скосил бы за него траву на лужайке?

Сара пыталась объяснить, что быть преуспевающим — не значит превращаться в царя Мидаса. Услышав от нее незнакомое имя, да еще мужское, Грег пришел в бешенство.

— Сара! — позвал Майк, с любопытством глядя на нее.

— Ой, извини, задумалась. Что ты говорил?

— Спросил, когда ты здесь бывала и почему не рассказала об этом сразу?

— Я ничего не скрываю! — вспыхнула она, но тут же извинилась: раздражение вызвали воспоминания о Греге, а не Майк. — О том, как устроен этот дом внутри, я узнала благодаря ИААС.

— А кто такой этот Иаас? — спросил Майк.

— ИААС — это сокращение от Исторической американской архитектурной съемки.

— Тебе нездоровится? — спросил Майк.

— Да нет, ничего.

— Надо было тебе подождать в машине.

— И так и не увидеть дом моей мечты? — спросила Сара и заговорила о доме.

Майк не понял, что произошло с Сарой, едва они пробрались в старый дом, но был бы не прочь еще раз увидеть на ее лице то же задумчивое выражение.

Они обошли четыре просторные комнаты и широкий коридор с прихожей на нижнем этаже. В отличие от Эдилин-Мэнора дом вовсе не был роскошным или величественным, но Майк понял, что стоит отремонтировать его, покрасить, обставить — и здесь вполне можно будет жить. Он представил себе малыша Тесс, разъезжающего на трехколесном велосипедике по большой столовой. А Сара, наверное, не потерпела бы подобного кощунства, от которого могли пострадать старинные стенные панели.

Майк коротко взглянул на нее, опасаясь, что она прочтет его мысли — такое уже случалось. Но Сара по-прежнему увлеченно рассуждала о пропорциях и высоте потолков. Роль семейного человека Майк на себя никогда не примерял, но теперь, представляя, каково жить в этом старом доме, он заметил, что во всех его возможных сценариях присутствует Сара.

Под его взглядом она указала на потолок и что-то продолжала объяснять, и Майк с изумлением понял, что изучению дома она посвятила не один час.

Внимательно осматриваясь, Майк заметил, что Ланг не сидит сложа руки: старик содержал дом в порядке и чистоте. А вот мебели в нем было немного. Вместо одной из ножек под старый диван в гостиной был подсунут кирпич, покрывало заменяла истертая парусина. Обивка старых стульев пестрела заплатами.

Следом за Сарой Майк переходил из комнаты в комнату и понимал: даже если сейчас Брюстер Ланг живет здесь, то с недавних пор. Вероятно, когда-то в одной из этих комнат помещалась библиотека. На стенах остались следы от стеллажей, а более светлые прямоугольники обозначали места, где раньше висели картины.

Майк обернулся к Саре.

— Я знаю, что Ланг и его семья сторожили этот дом в 1941 году и что он сам теперь живет здесь. А кто занимал дом с послевоенного времени до того, как в него вселился Ланг?

Сара удивленно подняла брови.

— Выходит, ты ничего не знаешь? Лет десять или двенадцать здесь жил один историк из Уильямсберга с семьей.

— А почему не кто-нибудь из Макдауэллов?

Сара пожала плечами:

— Они не любят этот дом. Рэмзи его не выносит, его сестра — тоже.

— Так почему же его не продали?

— До недавнего времени продать его было просто невозможно: дом должен был принадлежать семье вплоть до начала двадцать первого века. Кто-то из Макдауэллов пару лет назад составил завещание, отдельно указав, что ферму можно продать не раньше…

— …двухтысячного года, — закончил Майк. — А при чем тут историк?

— Всех подробностей я не знаю, но, кажется, мать мистера Ланга сбежала с кем-то, когда он был еще ребенком. — Сара пожала плечами. — После этого отец мистера Ланга перестал следить за состоянием построек, поэтому дядя Алекс переселил их двоих — кстати, мистеру Лангу в то время было лет семнадцать или восемнадцать — в другой дом, а ферму сдал в аренду историку. Тот как раз женился, за время жизни здесь у него появились дети. Но все это было давным-давно. К тому времени как я родилась, отец мистера Ланга уже умер, а сын один жил в этом доме.

— Хочешь сказать, у Ланга имеется и другой дом? И ему есть куда пойти?

— Значит, ты все-таки решил переселиться сюда?

— Возможно. Вместе с Тесс, ее ребенком и…

— Про Рэмзи не забывай.

— Ах да. И с Рэмзи.

— Ни с кем не желаешь делить сестру?

— Честно говоря, — тихо признался Майк, — я хотел бы, чтобы кто-нибудь был только моим.

На мгновение их взгляды встретились. Сара отвела глаза первой.

— Ну что, пойдем наверх?

— С тобой — куда угодно, — откликнулся он.