Бросив мускулистое, тренированное тело на жалобно заскрипевшую кровать, Ковбой удовлетворенно улыбнулся и подмигнул уже лежащему Дмитрию.

– Жизнь, несмотря на некоторые неприятные нюансы, все-таки прекрасная штука, – глубокомысленно изрек он. – Надеюсь, молодой человек не будет возражать против этого мудрейшего определения.

Парень, покачав головой, грустно улыбнулся. В его глазах Сергей видел затаенную тревогу.

– Как говорил один мой знакомый – продолжил Сергей, – живший примерно пятьсот лет назад, абсолютно все – и пулю в живот, и нож в спину, и подлость, и предательство, мы получаем по своей вине. Только никак не желаем признавать этого.

– Я убью Лютого! – по-своему понял эти слова парень и, приподнявшись, неожиданно горячо заговорил: – Знаете, я считал что мой страх убит в Афгане. Там я видел кровь убитых, изуродованных товарищей, его глаза блеснули сталью. – Сам убивал не раз. Но в аэропорту, – Дмитрий неожиданно засмеялся, – я себя пацаном, обиженным большим дядей, почувствовал. Взрыв боли в подмышке, и все. Рука онемела, омертвела, как будто не моя, – Капрал виновато улыбнулся. – Струхнул я здорово, – признался он. – Ни о чем больше и думать не мог. Не помню, как и в автобус за вами вскочил.

– Ну, – засмеялся Серов, – это даже у суперменов бывает. Неожиданное, всегда страшно именно своей неожиданностью. А за свой страх благодари Надю. Если человек умеет, пусть со страхом, но поражаться чему-то, значит он жив. Это во-первых. А во-вторых, – Сергей сделал небольшую паузу, – ты сказал, что убьешь Лютого, – он внимательно посмотрел на парня. – Убить человека не в бою, какой бы сволочью он ни был, убить спокойно, хладнокровно очень трудно. Даже если знаешь, что он законченная тварь, сволочь со знаком качества, – Ковбой усмехнулся. – Именно поэтому я и не стал киллером. Хотя, – его темно-карие глаза по-волчьи хищно блеснули, – убивал я в своей жизни немало. И не только в бою. Впрочем, – он неожиданно рассмеялся, – вся наша жизнь борьба. Так сказал кто-то из великих. Я не претендую на место в этом элитном списке знаменитостей, но… – Сергей замолчал.

Дмитрий не выдержал затянувшейся паузы.

– Что но? – нетерпеливо спросил он.

– Только в том случае, если под словом борьба этот великий подразумевал война!

– А мне до сих пор Афган снится, – вдруг признался Капрал. – Бывает даже кричу во сне.

– Меня могут разбудить только выстрелы, – засмеялся Серов. – Так что ори на здоровье. Ибо с криком во сне уходит страх и боль прошлого и волнение настоящего. А днем все это стирается заботами и повседневными делами.

– Сергей, – смущенно улыбнулся Дмитрий. – Кто вы? Ну это, я имею в виду… – он растерянно замолчал.

– Что имею, то и в виду, – засмеялся Ковбой и серьезно добавил. – Не пытайся что-либо понять. Правды я все равно не скажу, потому что и сам ее не знаю. А кто я, это, мой юный друг, тебе совсем ни к чему. Человек интересен только тогда, когда в нем есть тайна.

Надежда, раздевшись догола, выключила свет и легла. Еще в детстве мама постоянно говорила ей: человек не должен стеснять во сне свое тело. Она всегда помнила эти слова, и когда была одна, спала обнаженной. Что же делать? Как наши Машу? Пусть та, как говорит Андрей, и Маркиза. Пусть будет кем угодно, но она должна помочь ей спасти Алешку. Надежда повозилась, устраиваясь поудобнее, и вдруг испуганно замерла. Входная дверь медленно и совершенно беззвучно открывалась. Из коридора в номер бесшумной тенью проскользнул человек. Следом еще один.

– Кто вы? Что вам надо? – с трудом сдерживая рвущийся крик ужаса, кутаясь в одеяло, тихо спросила Соколова.

Щелкнул выключатель. Мигнув, ровно зажглись лампы дневного света.

– Что вам надо? – повысив голос, словно яркий свет придал ей смелости, повторила женщина.

– Тихо, – предупреждающе поднял руку человек в мотоциклетном шлеме. – Вы Соколова? Надежда? – спросил второй, длинноволосый молодой мужчина.

– Что вам нужно? – забыв, что она голая, вскочив с кровати, Надежда прижалась спиной к стене.

– Тихо! – угрожающе повторил мотоциклист.

– Поедете с нами, – тонко улыбнулся длинноволосый. В номер вбежал рослый узкоглазый парень. Он что-то тихо сказал мужчине и стал медленно надвигаться на порывисто дышащую женщину. Длинноволосый восхищенно смотрел на ее прекрасную фигуру. Увернувшись от парня, Надежда мотнулась в сторону. Наткнувшись на стул, схватила его за спинку и с силой бросила под ноги мотнувшегося к ней мотоциклиста.

– А откуда вы знаете, что Надя здесь? – удивленно приподнялся на кровати Капрал.

– Ты заметил на столе администратора бланки прибывших – с улыбкой спросил Серов.

Дмитрий помотал головой.

– Нужно замечать все, – поучительно проговорил Ковбой. Вдруг вскочил, замер. Взмахом руки приказав парню замереть, быстро натянул джинсы и мотнулся к двери.

– Мразь, – прохрипела Змея и ударила Алферову кулаком в живот. Глухо охнув, та влепила сопернице звонкую пощечину и, вцепившись в белокурые волосы, сильным рывком свалила ее на пол. Упав на спину, Фаина обеими ногами сильно толкнула Нурию в бедро. Чтобы не упасть, восстанавливая равновесие, Алферова сделала три быстрых шага назад. Касымова, не вставая, метнулась вперед и схватила противницу за пятки. Опережая ее рывок Алферова взвизгнула и всем телом бросилась на блондинку. Слившись в живой комок ненависти, женщины катались по полу. Горячая ярость затмила холодный, расчетливый ум обеих.