Его мысли прервало появление Макса Майнца, распахнувшего дверь и с ухмылкой уставившегося на Джо. То, что денщик вошел без стука, слегка удивило Джо. Наверняка Максу еще многому следовало поучиться.

–  Вставай, Джо,- сказал коротышка.- Пошли в город!

–  Джо?
– Мозер приподнялся на одном локте, пристально глядя на Макса.- Даже если отбросить в сторону всю неприемлемость твоей идеи в данный момент, неужели ты считаешь, что можешь обращаться к офицеру по имени?

Макс Майнц, продолжая широко ухмыляться, прошел в комнату:

–  Ты забыл! Сегодня день выборов!

–  О,- Джо Мозер откинулся на подушку.- В самом деле. На сегодня никакой службы, да?

–  Никакой службы ни для кого,- громко подтвердил Макс.- Как ты смотришь, чтобы поехать в город и выпить в каком-нибудь баре для высших?

Джо буркнул что-то нечленораздельное, но начал подниматься.

–  Что это даст? В день выборов большинство высших переодевается в старье и слоняется по. кварталам для низших.

Но от Макса не так-то легко было отделаться.

–  Ну, пойдем куда-нибудь, лишь бы не сидеть на месте. Господи, я готов спорить, что сегодня в городе полно фанатов, наверное даже из Филадельфии приехали. А в день выборов можно знакомиться с кем угодно. А что, если я встречу какую-нибудь дамочку из высше-высших, и к тому же заядлую болельщицу сражений?

Направлявшийся в ванную Джо рассмеялся. Его самого вообще-то больше привлекала перспектива поехать в город на спектакль.

–  Макс,- сказал он, не оборачиваясь,- ты будешь сильно разочарован. Все они одинаковые: и высшие, и средние, и низшие.

–  Да?
– ухмыльнулся Макс в ответ.- Но я бы с удовольствием убедился в этом на собственном опыте.

В далеком прошлом Кингстон некоторое время был столицей Соединенных Штатов - когда армия Вашингтона отступила из Нью-Йорка, потерпев поражение, и правительство Объединенных Колоний провело свое заседание в этом городке на Гудзоне. Это был звездный час в истории города, после чего Кингстон отошел на задний план, как захолустный городок близ Кэтскилла, где-то на полпути между Нью-Йорком и Олбани.

В последние годы в городке разместился один из двух вербовочных центров, граничивших с военной резервацией. Всего таких резерваций в стране набиралось с десяток, и представляли они ненаселенную местность, где соперничающие компании и синдикаты могли выяснить отношения в бою - для этого требовалось разрешение Военного ведомства. И получить такое разрешение становилось все проще.

Спорные вопросы все чаще решались между соперничающими сторонами - будь то компании, корпорации или союзы,- не путем судебного разбирательства, а на поле брани. Тенденция усиливалась медленно, но неуклонно. С самого начала первой промышленной революции конфликты между этими структурами зачастую сопровождались вспышками насилия, сравнимыми иногда по масштабу с боевыми действиями. Одним из первых таких случаев явилось столкновение между вооруженным отрядом Западной Федерации Шахтеров и также-вооруженными «детективами», нанятыми шахтовладельцами, а затем и с федеральными войсками, посланными на защиту второй стороны.

В дальнейшем сражения участились, а с развитием телевидения стали происходить буквально на глазах у всей нации. Вездесущие репортеры из кожи вон лезли, чтобы донести подлинное насилие до телезрителей, и никогда еще их усилия не вознаграждались столь щедро.

Общество, основанное на частном предпринимательстве, так же заполняет вакуум, как и мать-природа. Стоит появиться желанию, которое можно было бы удовлетворить, получив при этом прибыль,- и пути к удовлетворению такого желания будут изысканы. На определенном этапе развития страны экономикой заправляли владельцы железных дорог, затем их сменили нефтяные магнаты Техаса, но к концу двадцатого столетия командные высоты постепенно захватили телекомпании. Ничто не пользовалось таким спросом, как зрелища, ежечасно подаваемые ненасытным телефанатикам, и решительно ничто не давало компаниям большей прибыли.

Постепенно зрители пристрастились к наиболее жестоким из программ, представляемых телевидением. Уже в ранние годы развития телеиндустрии было замечено, что самыми популярными темами у зрителей являются убийство и нанесение увечий, война и перестрелки. Музыку вытеснили звуки стрельбы, танцы заменила возня ковбоев, палящих друг в друга из шестизарядных револьверов на пыльных улицах.

Но со временем стал возрастать спрос на прямые телерепортажи об аресте преступника, желательно убийцы, о столкновениях соперничающих гангстерских группировок или крупномасштабной потасовке портовых рабочих с большим числом госпитализированных.

Когда же были предприняты попытки запретить такие передачи, то поднялась шумиха об ущемлениях свободы слова и права на информацию, которая финансировалась магнатами телеиндустрии, прекрасно понимающими всю выгодность таких телепередач.

Но вакуум, потребность, неудовлетворенные желания все равно оставались. Всё население имело хлеб насущный; транки были доступны всем. Оставалась потребность в зрелищах, свирепых, садистских зрелищах, и постепенно, в течение десятилетий, был найден путь, как в обход законов и традиций все же удовлетворить эту потребность.