— Акулы, акулы, — души восьмилапых зажглись боевой ненавистью. Как понял Найл, присутствие этих хищниц само по себе могло послужить достаточным поводом для подобного собрания. Про предложение человека все сразу забыли. На первое место вышла священная месть!

Восьмилапые начали составлять план компании. Водные пауки, как оказалось, тоже умели объединять свои разумы в единое целое. Но если у смертоносцев существует Смертоносец-Повелитель, решающий основную задачу, а все остальные разумы к нему просто присоединяются по мере надобности, усиливая мыслительные способности, то здесь объединенный разум напоминал просто свалку, бестолково шевелящуюся, но неуклонно двигающуюся к цели. Словно куча муравьев, накинувшихся на слишком большую для одного добычу — каждый тянет к себе, но добыча все равно двигается к муравейнику.

Поначалу акул хотели уничтожить прямо здесь. Однако нашлись здравомыслящие пауки, которые убедили остальных не рисковать Толстушкой и ее малышами. Битву решили перенести вперед, на уже разоренные воды. Но для этого туда следовало прорваться.

На участке Лазуна стоял колодец. Значит базовый лагерь назначался там.

Теперь следовало пройти целый ряд мертвых куполов, часть которых уже могла утонуть. Восьмилапые начали выстраивать цепочку, как с помощью длинной многоступенчатой пирамиды передачи свежего воздуха дать возможность пройти вперед двоим восьмилапым, которые затем начнут оживлять купола навстречу остальным…

Когда Найл понял, что только на перемещение к участку Лазуна планируется потратить три дня он вмешался и предложил свое решение:

— Оживляем два дорожных купола впереди, после чего ставим колодец на участке Бегунка и идем дальше. Завтра к вечеру будем у цели.

План Посланника показался непривычным, но куда более разумным. После часового обсуждения за основу приняли именно его.

Немедленно болотные жители потянулись к колодцу, а от него — в толщу воды, к первому из дорожных куполов. Тот быстро наполнился свежим воздухом, и трое из пауков остались в нем, чтобы носить воздух дальше. Остальные продолжали подносить «дыхание» от колодца в первый купол.

Столб света тем временем уже рассеялся среди вод. Над водами наступала ночь и Найл, как бы любопытно ему ни было, отправился спать. Горящие от нетерпения болотные жители подняли Посланника ни свет, ни заря и тут же понесли вперед.

Уже привычный к таким прогулкам, он держался за брюшко одного из восьмилапых, зарывшись носом в полную воздуха шерсть, и отрывался от него только на короткие остановки в дорожных куполах.

На участке Бегунка устоял только один шатер. За ночь в него успели наносить воздуха, и Найл, вместе с двумя сопровождающими его пауками, получил передышку на пару минут. Потом он попросил одного из болотных жителей подняться с ним вместе, чтобы не тратить время на ныряние к куполу ради каждого вдоха, и с обнаженным клинком устремился к «крыше».

Работа становилась уже привычной — удар, резкий выворачивающий проворот для увеличения диаметра отверстия, рыхлая масса выбрасывается вниз, еще один удар, еще, глубокий вдох из шкуры помощника, после чего следует несколько сильных тычков вверх, сильный удал головой — и вдох полной грудью уже на поверхности. Найл выкатился на поверхность и принялся яростно рубить края лаза, увеличивая его диаметр и делая проходимым для пауков.

Спустя полчаса он мог уже спокойно греться на солнышке, наблюдая, как его помощники укрепляют края. Завершающая чистка — и все. Пауки снова приступают к замене воздуха в следующих дорожных куполах. Когда дорога бала готова, один из водяных пауков специально поднялся к Найлу и пригласил воспользоваться своим брюхом и шерстью для дальнейшего путешествия. Местные обитатели уже начали верить в полезность нового знакомого.

На участке Лазуна правитель занял свою полку в одном из домашних куполов — их уцелело только два из четырех — и стал наблюдать за манипуляциями пауков.

А те, наносив воздух в дальний дорожный купол и заставив его всплыть, подтянули купол на участок, после чего подняли каждый из трех камней-якорей и прикрепили к ним сразу по несколько маленьких куполов, напоминающих транспортные.

Между нитями, подклеенными к разным камням, натянули поперечные, соединяющие. Потом между ними принялись торопливо вышивать ловчую сеть. Работали все, и строительство продвигалось с невероятной быстротой. Между доставкой купола и возведением ловушки из трех расположенных треугольником кружев прошло не больше одного часа.

Затем пауки попрятались в два домашних шатра, а один нырнул в центр треугольника и принялся рвать там на части крупного аргуса. Кто и когда успел сплавать на охоту — Найл не заметил.

Ошметки рыбьего мяса разлетались белым облаком и медленно тонули, розоватое пятно крови наоборот, поднималось вверх. Пауки замерли, прислушиваясь к окружающему миру.

Спустя несколько минут паучок скользнул вверх, к колодцу, а его место между сетями занял другой. Время тянулось в томительном ожидании, но хищницы никак не проявлялись. В подводном шатре дышать становилось все тяжелее и тяжелее.

Наконец восьмилапые сдались и устроили быструю серебряную вереницу между куполами и колодцем.

Опять, незаметно для Найла, кто-то успел отловить толстобокую скумбрию. Теперь это несчастное создание так же оказалось принесено в жертву в треугольнике между сетями. Пауки сменяли друг друга, то неожиданно, все вместе, занимаясь сменой воздуха, то выставляли по одному своих представителей в качестве приманки в самом центре ловушки. Дело затягивалось.

Найл забеспокоился, опасаясь, что его заподозрят в обмане, но болотные жители, с чисто паучьим терпением, продолжали свою тихую охоту.