— Хорошо, — согласился Посланник Богини: лучше уж движение «змейкой», чем никакого. Но только выступаем в путь немедленно!

Впервые за прошедший месяц Найл спал на открытом воздухе. Ни один из путешествующих пауков не имел купола, все единодушно постановили провести двойную дорогу из колодцев как можно дальше от берега, а уж потом разделить новые богатые угодья между собой.

Надо сказать, что Найл, как опытный Смертоносец-Повелитель приложил некоторое желание к принятию именно такого решения, но болотные жители его участия в общей свалке просто не заметили, и считали результат обсуждения своим, и только своим собственным выбором.

Один «нырок» паука-водолаза составлял около трехсот метров. С учетом «зигзага» от дорожки к дорожке, получалось, что каждый колодец соответствовал удалению от берега на очередные сто пятьдесят метров. Десять колодцев — полтора километра.

Набравшись некоторого опыта, правитель научился пробивать дыры в плавучей «крыше» мира за считанные минуты: двое болотных жителей просто разгоняли его в выбранном месте, и он вытянув вверх руки с обнаженным мечом, проскакивал рыхлый слой, как выпущенный в деревянную стену арбалетный болт. А уже потом, сверху вниз, расширял отверстие до нужного размера. Выскочившие на поверхность пауки быстро закрепляли края паутиной, и они плыли к следующей намеченной течке. На каждый колодец уходило от силы полчаса. Десять колодцев — пять часов. Десять часов — три километра. За день, если изображать живую иглу по шестнадцать часов в день, удавалось преодолеть пять километров.

После такого дня Найл мгновенно засыпал на мягких, хотя и мокрых, белых приколодезных кругах, и уже не замечал ни холода, ни ветра.

В своих снах он приходил в опустевший порт, осматривал гладь спокойной реки, и бесшумно шевелил губами, высчитывая оставшиеся до встречи дни. За десять дней, которые необходимы кораблям, чтобы одолеть расстояние до заболоченного залива, он с пауками сможет пройти около пятидесяти километров. Интересно, хватит ли оставшегося расстояния, чтобы установить мысленный контакт?

А в глубине сознания, задавленная как можно дальше, чтобы не смущала, продолжала подтачивать уверенность в близком освобождении одна маленькая подлая мыслишка: а что, если знания одитора — это всего лишь фантазия одинокого пустынного народа? Что, если визиты в Белую Башню и в спальню к жене, отчеты Дравига и решительность Джариты — это всего лишь сон? Обычный ночной сон?

Ты слышишь нас, Посланник Богини?! Найл, забывшись, вскочил на ноги и тут же провалился в водоросли с головой. Здесь, вдали от берега, прослойка морского мусора составляла от силы метр, если не меньше, и почти ничего не могла на себе удержать.

— Ты слышишь нас, Посланник Богини?!

— Я здесь, здесь! — вынырнув в колодце, он отфыркнулся от попавшей в рот воды и приветственно замахал руками. Впрочем, это была всего лишь эмоция — увидеть на таком расстоянии его все равно не могли. Найл закрыл глаза, и сосредоточившись, метнул в сторону открытого моря один короткий, но сильный импульс: — Слышу!

— Где ты, Посланник Богини? Отлично! Его услышали.

Теперь можно быть уверенным, что, не подобрав своего правителя, корабли не уйдут.

— Где ты, Посланник Богини?

Можно подумать, он сам имеет об этом хоть малейшее представление?! Правитель обратился к ближайшим болотным жителям с просьбой о помощи. Они подхватили его с боков, с силой вытолкнули из колодца.

Найл взлетел в воздух на высоту человеческого роста, с шумом рухнул в гнилостный слой грязи, но быстрый взгляд в сторону далекого горизонта не дал ничего — никаких парусов, никаких мачт. Впрочем, ничего удивительного: для установления мысленного контакта смертоносцы флота наверняка использовали объединенный разум. Это позволяло установить связь на расстоянии в добрый десяток дневных переходов. Разумеется, разглядеть собеседника при этом не имелось никакой возможности.

— Ждите! — приказал правитель. Отвечу вам утром.

Наверное, на кораблях подобный приказ вызвал недоумение, однако распоряжения Смертоносца-Повелителя там не привыкли. Сейчас они спускают паруса, ложатся в дрейф и радуются неожиданному отдыху. А их верховный повелитель в эти самые часы вынужден час за часом таранить головою слои многолетней грязи — теперь только для того, чтобы уснуть как можно крепче, и чтобы сон был крепок и глубок.

Найл опять стоял на бетонной плите у края болота, и вглядывался вдаль, в горизонт над бесконечным пространством бурой грязи. Его так и тянуло оглянуться на сияющие окна древнего храма, но он сдерживался. Сперва он хотел ощутить присутствие за спиной одного из своих старинных противников. Вот порыв ветра ударил в лицо, заполоскал полотнищем на ветру.

— Это опять ты, двуногий? — недовольно «пробормотал» Скорбо.

— Неужели ты думал, паук, что от меня можно избавиться, просто умерев? — Найл обернулся к смертоносцу. — Я бы даже сказал: всего лишь умерев.

— А что нужно сделать, чтобы ты отвязался?

— Получить у меня на это разрешение. Но пока ты мне еще нужен, поэтому лети, и давай, показывай мне, как выглядит это болото ночью.

— А если я откажусь?

— Тогда в следующий раз я вызову тебя не сюда, на берег, а в один из куполов, что прячутся под этой вонючей прослойкой грязи. И начну потихоньку выпускать воздух, чтобы посмотреть, насколько ловко ты умеешь плавать.