Звук электронной игры привлек внимание не Бена, а чудовищ!

Джейсон смотрел на морду ящера, глядящего прямо на него. Ноздри твари хищно раздувались. Она зловеще зашипела.

Мальчик выключил «Нинтендо» и замер. Ему было некуда деваться.

Ящер выступил из тени, представ перед Джейсоном во всем своем жутком обличье. Из его шеи и брюха текла густая кровь, но раны, судя по всему, не причинили ему вреда.

Чудище надвигалось на Джейсона.

Эшли была уверена в том, что ее сын жив и здоров. Иначе быть просто не могло. Она положила ручку. Целый день она работала в пещере умбо. Ей было необходимо хоть чем-то занять свои руки и разум, поэтому она заносила в блокнот свои наблюдения, измерения, систематизировала записи.

Она взглянула на часы. Был уже поздний вечер. Бен, должно быть, уже возвращается. А вдруг он не принесет ей никаких вестей про Джейсона? Или, хуже того, вдруг он вообще не вернется? Сколько ей еще ждать, прежде чем она окончательно сойдет с ума от этой нервотрепки?

Тяжело вздохнув, она откинулась и посмотрела на безмолвную фигуру Мо'амбы, сидевшего напротив нее с закрытыми глазами. Он был ее единственным стражем. Всех остальных он отослал прочь, и никто не посмел ему перечить.

Эшли взглянула на черное отверстие «червоточины», в которой исчез Бен. Пока Мо'амба спит, она может запросто ускользнуть тем же путем. Впрочем, нет. Эшли тряхнула головой. Ползти на четвереньках тридцать миль? Во-первых, такое — в принципе за пределами человеческих способностей, во-вторых, ее тут же поймают, и, в-третьих, она не может бросить Майклсона. Если даже каким-то чудом ей удастся убежать, его убьют вместо нее.

Внезапно глаза Мо'амбы широко раскрылись и уставились на нее. Он попытался встать, но не смог. Видимо, тело затекло от долгого сидения. Эшли подошла к старику и помогла ему подняться.

Он смотрел на вход в пещеру.

— В чем дело? — спросила Эшли.

Старик приложил ладонь к ее губам, веля молчать, а потом двинулся к выходу и махнул ей рукой, зовя за собой. Когда они вышли из тоннеля, он втолкнул Эшли в небольшую нишу в стене, прямо напротив входа в пещеру.

Эшли не понимала, что происходит, но ей не пришлось долго ждать разгадки. Послышались осторожные шаги. Кто-то приближался, и он был не один. Эшли попыталась выглянуть из ниши, но Мо'амба бесцеремонно затолкал ее обратно. Она застыла, затаив дыхание.

Не заметив их, группа туземцев прошла мимо и скрылась в пещере умбо. Эшли узнала высокую и костлявую фигуру Син'джари и сжалась от страха. Судя по тому, как уверенно он отдавал приказы и как безропотно подчинялись ему остальные, именно он был тут главным. После того как вся эта банда оказалась внутри пещеры, Син'джари пролаял очередной приказ, и двое его спутников — коренастые и словно свитые из жил — залезли внутрь «червоточины», ведущей в Альфа-пещеру.

Что они задумали? Эшли, разумеется, не понимала ни слова из того, о чем говорили непрошеные гости. В отличие от Мо'амбы. Она почувствовала, как он задрожал от сдерживаемых эмоций. Его волнение оказалось заразительным. Эшли поймала себя на том, что непроизвольно стиснула кулаки. Было очевидно, что Син'джари замыслил какую-то пакость, направленную против нее и остальных людей.

Неожиданно Мо'амба с проворством молодого выскочил из ниши и ураганом ворвался в пещеру умбо. Эшли кинулась следом за ним. Син'джари развернулся и с ошалевшим видом уставился на них. Рот его распахнулся, а глаза выкатились из орбит. Было видно, что он никак не ожидал увидеть здесь своих противников.

Мо'амба подошел к Син'джари, остановился вплотную к нему и ударил посохом об пол с такой силой, что дерево расщепилось. В эту секунду он воплощал в себе само возмездие. А затем он обрушил на Син'джари горячий поток слов, вколачивая их в него, как гвозди. Холуи Син'джари корчились от страха, однако костлявый был настроен более решительно. Эшли увидела, как его рука потянулась к кинжалу, висевшему на поясе.

Она открыла рот, чтобы предупредить Мо'амбу, но слова застряли в ее горле. Как предостеречь его? Ведь она не знает ни слова на их языке!

Пальцы Син'джари сомкнулись на рукоятке кинжала. Мо'амба был признанным лидером племени и пользовался всеобщим уважением, но Син'джари, судя по всему, было на это плевать. Он выхватил кинжал из ножен и вонзил алмазное лезвие в грудь Мо'амбы, прервав его гневный монолог. Старый мими'сви опустил глаза на рукоятку кинжала, торчащую из его груди. Взгляд его был растерянным. Он словно недоумевал, что это такое и откуда оно здесь взялось. Затем из уголка его рта побежала струйка крови.

Эшли потеряла дар речи, и крик вырвался из ее груди только после того, как Син'джари вырвал кинжал из груди старика и вонзил его во второй раз. Мо'амба, словно заводная кукла, на негнущихся ногах сделал два шага назад, снимая самого себя с лезвия.

Син'джари снова занес кинжал, целясь теперь в горло старика, но Эшли уже была тут как тут. Она ударила тощего подонка носком ботинка в ребра, отшвырнув его назад. Пока мерзавец пытался встать на ноги, она подскочила к Мо'амбе. Старик, словно куль с тряпками, осел на пол и завалился назад, прижав ладонь к ране. Между его пальцев текла кровь.