Он понимающе улыбнулся и вернулся к своим предутренним размышлениям. Клеопатра почувствовала, как кровь быстрее заструилась в жилах. Девушке вспомнились давние дни, когда она пускалась в приключения вместе с Мохамой, пробираясь мимо этих же самых слуг и успешно ускользая от утомительных ритуалов придворной жизни. Она ощутила, как ее страх сменяется возбуждением. У нее было немало опыта в искусстве побегов из дворца. Но Хармиона, которая никогда прежде не переодевалась, скрывая свою истинную внешность, и к тому же не говорила по-египетски, напряженно вышагивала рядом, и Клеопатра опасалась, что величественная осанка Хармионы может их выдать. Две женщины плечом к плечу миновали кухни и вышли в дверь, которая вела на грузовой причал. Кухарки утренней смены уже раздували огонь в очагах, готовясь начать повседневную работу.

Оказавшись снаружи, в предрассветной темноте, Клеопатра не увидела никого из своих людей и свиты. Черный ход во дворец был безлюден, если не считать маленького каравана купцов, поставляющих еду и приправы на кухни. Уверенность, доселе поддерживавшая Клеопатру, растаяла, словно льдинка на солнце. К какому фургону ей следует подойти? Где Гефестион? Где ее сопровождающие? Неужели они в последнюю минуту передумали и бросили ее?

Страж, стоявший на помосте, подозрительно поглядывал на них. Клеопатра не хотела встречаться с ним взглядом. А вдруг это тот самый солдат, который спас ее от толпы в тот день, когда она и Мохама оказались замешанными в деле с убитой кошкой? Впрочем, с тех пор минуло почти восемь лет. Конечно же, того стражника перевели на другой пост.

Глаза девушки не так хорошо приспособились к темноте, как ей хотелось бы, а рассвет еще не начался. Она схватилась за руку Хармионы, словно испуганная маленькая девочка. Возникнув внезапно откуда-то из темноты, высокий мужчина схватил ее за локоть и прошептал, чтобы она следовала за ним. Хотя он был закутан в плащ, Клеопатра поняла, что он уже в годах, может быть, даже старше ее покойного отца. Лет шестидесяти, пожалуй. Крепкого телосложения. Грек. На голове у него была шляпа с низко опущенными полями. Он подвел беглянок к фургону и помог им забраться на заднее сиденье. Руки у него были мягкими.

Страж окликнул с помоста:

— Куда собрались, девушки?

Вопрос был задан дружелюбным, чуть игривым тоном. Мужчина в плаще тут же ответил:

— Я подвезу их на рынок. Они хотят купить рыбу из первого сегодняшнего улова. Приказ евнуха Потиния — он любит свежую треску.

Солдат засмеялся и махнул им рукой в знак того, что можно ехать. Остальные пять фургонов, запряженные лошадьми и верблюдами, выстроились вереницей. Значит, это ее, Клеопатры, отряд. Она и не подозревала ничего подобного.

Когда они проезжали в дворцовые ворота, старик помахал рукой стражникам. Фургоны двигались вперед. «Как же можно справиться с такой задачей, — подумала Клеопатра, — вывезти за дворцовые стены так много царского имущества: скот, фургоны и, вероятно, изрядное количество пищи и оружия, спрятанного под тряпьем?» Но никто не остановил их, никто не спросил, почему караван покидает дворец на рассвете.

— Привет, Клеопатра, — сказал старик насмешливым голосом, вновь пробудив ее страхи.

— Привет, — ответила царица, не зная, что и думать. Тон был очень знакомым, и все же она была уверена, что не знает этого человека.

Старик снял шляпу и плащ, повернулся и посмотрел прямо на нее.

— Аммоний! — Ее старый друг, доверенный человек ее отца, его самый верный и искусный агент. — О, я так рада тебя видеть! Как это ты умудрился так переодеться, что обманул даже меня?

— Ты не ждала встречи со мной. И сейчас еще темно. Я тоже не узнал бы тебя, если бы мне не сказали, что ты и дама немного пониже тебя ростом, незабвенная Хармиона, появитесь у черного хода дворца в этот самый час.

— Неудивительно, что нам так легко удалось сбежать, — промолвила Клеопатра.

— Это верно. Стражники часто видели мой фургон, привозящий продукты во дворец.

Клеопатра не осмеливалась оглянуться на дворец. Она смотрела вперед. Тьма на горизонте расступилась, открывая полоску бездонно-прозрачного розового неба, — погода благоприятствовала их затее.

— «Встала из мрака младая, с перстами пурпурными Эос», — процитировала Клеопатра, чувствуя, как ее дух воспаряет в небеса вместе с золотистым солнечным диском, поднимающимся над белыми городскими зданиями.

Караван выехал через южные ворота Александрии — спокойно, без малейшей задержки. Солдаты, прятавшиеся в фургонах Аммония, вылезли из-под парусины и подставили лица теплым лучам утреннего солнца. Неподалеку от города к ним присоединился маленький отряд пеших солдат и конницы. Люди, решившие связать свой жребий с судьбой царицы, обменивались словами ободрения. Клеопатра сняла парик и выпрямилась во весь рост, чтобы поприветствовать их.

Гефестион вылез из фургона и теперь восседал на лошади. За минувшие дни он проделал огромную работу, тайно распространяя известие о бегстве царицы. Отряд ее сторонников и защитников был невелик, но это было превосходное начало.

Первый советник подъехал к фургону царицы.

— Мы готовы? — спросила она.

— С нами сейчас хорошие люди, а другие хорошие люди остались позади и будут работать на нас среди наших врагов.

На юге, у причалов Навкратиса, Клеопатру и ее сторонников ждал корабль. Аммоний покинул их, намереваясь регулярно связываться с царицей.