— Ты пришел один, братик? — спросила она.

— Нет, вместе с весьма любопытной партией путешественников.

— Ты можешь вести себя более серьезно, Архимед? Кто твои спутники и когда я могу встретиться с ними?

— Ты должна будешь встретиться с ними, моя царица, потому что они уже служат тебе. Их общество не очень-то подобает царственной особе. Но я привлек их на нашу сторону и обещаю: их услуги будут просто бесценны.

— Братец, скажи же наконец, кто твои спутники, а не то я прикажу своим людям выбить из тебя эти сведения силой! — велела царица.

— Ты все такая же, Клеопатра, — промолвил Архимед, содрав с себя последние повязки и оставшись в коротком белом хитоне, открывавшем его длинные стройные ноги. — Выглядишь теперь как настоящая женщина. Совершенно не так, как прежде. Но в душе ты осталась нетерпеливой девчонкой.

— А ты весьма дерзок, — отозвалась она, и ей не понравилось высокомерие, прозвучавшее в ее собственном голосе. Ей по душе было его фамильярное обращение, но она осознала, что совсем отвыкла от подобных вещей.

— Прошу прощения, — проговорил он, поклонившись ей. — Извини меня, пожалуйста. Я воспользовался тем, что во времена твоего детства мне была дарована привилегия вольно обращаться с тобою. Можем мы поговорить наедине?

Клеопатра отослала стражников. Она не села рядом с Архимедом на диван, но опустилась в жесткое широкое кресло напротив него и сложила руки на коленях.

— Клеопатра, я уверен, что ты знаешь о существовании людей, которые живут в темном мире, вне всяких законов и правил, установленных другими людьми.

— Да, преступники, изгои и прочие. К чему это все?

— Преступники — это не обязательно плохие люди; они — просто люди, которые живут сами по себе, и им можно найти превосходное применение. Твой отец, да упокоят боги душу моего царя и благодетеля, в дни своей жизни нередко пользовался их услугами.

— Я не намерена оспаривать необычные методы моего отца устраивать свои дела. Его связи с различными темными личностями не раз спасали ему жизнь, — признала Клеопатра. — Помнишь милого Клодия?

— Да, весьма интересный человек. Теперь он мертв, но в свое время неплохо послужил Авлету. Именно поэтому я знал, что ты не откажешься вести дела с моими союзниками.

— Римлянами?

— Не совсем. Я вел переговоры с группой людей, которые перехватывают торговые корабли от римских берегов и до восточного порта Тир, — сказал Архимед.

— Мы собираемся вести дела с пиратами? — Клеопатра вскинула голову и рассмеялась.

— Ты, кажется, довольна этим, Клеопатра, — промолвил двоюродный брат, поддразнивая ее. — Очевидно, в твоей душе сохранилась романтическая тяга к приключениям.

— Очевидно, — согласилась она. — Что может быть романтичнее, чем царица в изгнании? Разве что царица в изгнании, которая нанимает к себе на службу пиратов.

Архимед потратил много времени, обдумывая план в подробностях. Люди, которых он нанял, начинали жизнь как честные крестьяне и мелкие купцы. Но римляне покорили и разграбили их земли, оставив этих людей нищими и озлобленными. Будучи находчивыми и не желая умирать с голоду, они приобрели корабли и начали погоню за прибылью на свой собственный лад. Поскольку Архимед знал, что из-за неурожая Клеопатре трудно прокормить свое воинство, он нанял пиратов, чтобы они поставляли припасы для армии.

— Я оценила твой план, братец, но кто будет платить за все это?

— Когда твой отец умер, у нас с Аммонием осталось небольшое состояние, которое царь оставил нам, чтобы мы могли вести его дела в Риме. Я привез тебе остаток денег. Аммоний шлет тебе свою любовь.

Какими словами могла Клеопатра отблагодарить его за этот великодушный жест?

— Ведь вы с Аммонием могли оставить эти деньги себе и бросить меня в одиночестве! Что же заставило вас прийти мне на помощь? — Клеопатра почувствовала, как горячие слезы застилают ее взор.

— Что касается меня, сестренка, то меня вела любовь к живым и умершим. А что до Аммония, то он сказал так: «Передай Клеопатре, что я вряд ли стану намного богаче. Быть может, эти деньги нужны ей больше, чем мне».

— Так редко в наши дни можно увидеть, как верность берет верх над жадностью и эгоизмом!

— Твой отец был добр ко мне. Он возвысил меня, дальнего родственника да вдобавок незаконнорожденного, до статуса родича и друга.

— Тогда почему ты оставил службу у нас, когда мы с отцом вернулись из изгнания? Почему мы не видели тебя при дворе так много лет?